Автор ArDor

Artifex mirabilis*

- Что, что там такое происходит? - Адора вытянулась в струнку, пытаясь поверх голов разглядеть нечто творящееся в плотном кольце охающего и гогочущего люда. Такого скопления народа на главной площади города нельзя было припомнить, пожалуй, со времени последней инквизиционной расправы над старой ведьмой, учинённой для всеобщего обозрения с особой помпой - непонятно по какому поводу. Ведьмы в округе не перевелись. Но теперь, видимо, стали осторожнее, и народ соскучился по зрелищам.
- Трубадуры? Жонглёры?
- Нет. Какой-то фокусник паясничает, - отозвался кто-то из толпы.
Адору сжигало женское любопытство и всё ещё детский восторг перед всяческими рукодельными чудесами. Но увидеть что-нибудь отсюда не представлялось возможным. Лишь подпрыгнув пару раз, она заметила, кажется, мелькающую плоскую верхушку фокусничьего цилиндра.
- Эй! - вдруг некто схватил девушку за ногу, так что она тихо ахнула от неожиданности. - Хочешь посмотреть - пролезай!..
Адора озадаченно поморгала, раздумывая, эстетично ли это будет выглядеть со стороны... Но тут толпа разразилась очередным дружным смехом, и, решительно махнув рукой на все приличия, подобрав длинные юбки, девушка последовала за хитрым мальчишкой через лес ног, волшебно расступающийся перед ними. И когда последние занавеси юбок возмущённо отодвинулись, взору предстал мощёный клок площади, очерченный кругом развеселившихся уличных зевак, и главные действующие лица: два весьма странных молодых человека. Первый, очень высокий, худой и аристократично бледный, был в большом цилиндре и длинном потасканном пиджаке с изодранными рукавами. Однако первое, на что Адора обратила внимание, были его не по-мужски красивые руки с изящными кистями и длинными, тонкими, текучими пальцами, на каждом из которых сверкало кольцо. Разглядеть их получше не удавалось - руки мелькали с поразительной быстротой, легко и виртуозно исполняя самые разнообразные фокусы: от самых наивных с выуживанием из внутренних карманов намертво связанных шелковых платков до выращивания из своего цилиндра чудесных голубых роз, которые волшебник раздаривал понравившимся дамам, алеющим от смущения, - ведь умелый незнакомец был сколь талантлив, столь и красив. Он был задорен и подвижен, остроумно и злобно шутил, всячески гримасничал и иногда пел. Голос был чистый и сильный. Второй молодой человек, напротив, был молчалив, изредка лишь ворчал что-нибудь невпопад, был смуглее и полнее, чуть небрит. Он сидел на цветастой подстилке по-турецки, абсолютно не шевелясь, тогда как его друг носился вокруг как заведённый, развлекая соскучившуюся публику на все лады. Скорее, всё это напоминало театр одного безумного актера. Адора наблюдала за двумя чудаками с нескрываемым восхищением.
- Мадам и мисье, представление окончено! - скоро торжественно объявил фокусник, раскланялся и одним небрежным жестом руки направил свой цилиндр по воздуху за заработанным.
Окончательно сбитый с толку народ послушно опускал в парящую шляпу серебряные монеты, беззвучно падающие как будто в бесконечную черноту. После чего молодой человек нахлобучил на себя цилиндр так, что ни одна монетка не выпала, ещё раз поклонился и сел рядом со своим другом в ту же безразличную позу, тем самым давая понять, что смотреть здесь больше будет нечего. И постепенно народ начал нехотя рассеиваться, возвращаясь к своим будничным делам. Однако Адора, завороженная толи мастерством волшебника, толи его специфической внешностью, не двинулась с места.
- Ну, поднимайся.
Девушка вздрогнула. Голос был уже знакомый. Его.
- Вставай.
Странный фокусник в чёрном склонился над ней с протянутой рукой, дружелюбно улыбаясь во всю ширь тонкого, благородного лица. Можно было подумать, что он просит не руки, а вознаграждения за своё представление. Загипнотизированная Адора замялась, с трудом выплывая из фиалкового тумана волшебства. Тогда молодой человек сам взял её за руку и помог подняться.
- Меня зовут Вильям, - представился он и почтительно приложился губами к Адориной ладошке. - А твоё... спорим на ещё один такой поцелуй, я угадаю: Адора!
- Угадал... - пролепетала девушка, трепеща от клейкого прикосновения, и изобразила подобие реверанса.
Лучась всё той же улыбкой, фокусник резко сорвал с себя цилиндр, встряхивая освобождёнными заводями длинных антрацитово черных волос, а из его шляпы, видимо, неожиданно для него самого, с шумом выпорхнула целая стая бело-рыжих голубей. Адора по-детски восторженно рассмеялась.
-Какая жалость... - кАк бы обидчиво выпятил нижнюю губу Вильям, заглядывая в цилиндр. - Голубых роз для прекрасной барышни не осталось, а все монетки упорхнули в небо!..
Запрокинув голову, девушка наблюдала как растворяются в лазури бело-рыжие шелест и шорох.
- Не нужно мне ни роз, ни серебра. Только не дай потерять веру в чудо...
Он посмотрел на неё с восхищением. Даже с некоторым удивлением. Смутил её зыбями зрачков: черными безднами посреди заросшего зеленью затона. Но она сама была зеленоглаза.
- Любишь фокусы?
- Верю в волшебство. Мой отец постоянно твердит, что это обман зрения. Ты не похож на обманщика...
- Как приятно, когда в тебя искренне верят! - странный фокусник мечтательно вздохнул.
- А твой друг что, спит?
- Мигель, ты спишь? - насмешливо переспросил Вильям, оборачиваясь по направлению кивка Адоры.
Его приятель прибывал в том же состоянии, что и всё это время. Только теперь с закрытыми глазами. Вильяма это явно веселило. "Моя вечно спящая красавица!" - не выдержав, хихикнул он.
- Мигель, должно быть, заклинатель змей... - с непонятной полувопросительной, полуутвердительной интонацией произнесла Адора, с прищуром оценивающе рассматривая молодого человека в яркой рубашке и с подобием чалмы на голове.
- Ага, факир с заклинателем змей! - радостно подхватил Вильям. - Вот тут где-то его волшебная флейта затерялась, а кобра пошла на чьи-то сапоги!
- У тебя прекрасное чувство юмора, я это уже поняла, но всё-таки?
- Он медитирует, - пояснил Вильям и принялся трясти Мигеля за плечо, однако, тот не желал реагировать. - Как там принц будил красавицу в сказке?!
- Пожалуй, это не совсем та сказка, - ответила Адора, присаживаясь рядом. - Мигель...
- Надеюсь, он ещё не постиг нирвану...
Не известно, что подействовало на друга фокусника, но он качнулся и медленно приоткрыл один глаз. Переведя взгляд с довольно улыбающегося Вильяма на мило улыбающуюся Адору, подскочил и распахнул оба глаза.
- Вильям, как мы пробрались в Элизиум?! - воскликнул он, озираясь по сторонам с преувеличенным удивлением. - Я вижу перед собой настоящего ангела!
Адора подумала, что если бы не явная склонность к уходу в себя, Мигель мог бы быть не менее забавным артистом. Во всяком случае в первом она оказалась права: едва очнувшись, он вновь приобрёл весьма отрешенный вид, вяло пожал Адоре руку и вопросительно уставился на друга, мол, что же дальше.
- Вообще-то он славный малый, умный и весёлый, - похлопал Вильям сплошь окольцованной рукой по плечу сонно улыбающегося "заклинателя змей", - но, как видишь, восточная философия оказывает своё влияние...
- Милый, - понимающе кивнула Адора. - У вас есть, где остановиться на ночь?
- Нет. Мы здесь мимоходом по пути в Париж.
- Отлично, - обрадовалась Адора такому стечению обстоятельств, - тогда я приглашаю. Будете почетными гостями нашего бродячего театра.
- Так мы коллеги?
- Наверное, - весело кивнула девушка. - Кроме того, нам одной дорогой. Отец не будет против. Может быть, ты его убедишь в том, что фокусник - не обманщик?..

- Мы остановились на окраине города, отсюда недалеко... - объясняла Адора, наблюдая, как запросто её новый знакомый жонглирует на ходу аппетитными яблоками, извлечёнными посредством потешного заклинания из таинственных "плодородных" недр цилиндра. Мигель тихо и незаметно плёлся где-то позади. - А вы, видно, совсем не здешние...
- Отчего же? - не отвлекаясь от яблочной круговерти, спросил Вильям.
- Тогда бы ты вряд ли устроил такое впечатляющее представление на главной площади...
- Ха! Вот это интересно почему? - перебил он Адору и бросил по яблоку ей и Мигелю. - Что бы меня остановило?
- Местный священник очень строг и страстно предан инквизиции.
- А я, значит, могу заинтересовать святую инквизицию?! - с каким-то неожиданным азартом, всполохнувшим хищным мерцающим отблеском в смеющихся глазах, встрепенулся Вильям.
Адора посмотрела на него не без некоторого удивления:
- Как, разве ты не знаешь отношение церкви к "лицедеям": певцам, артистам, сказителям, площадным забавникам - всем носителям чужих "масок"? В религиозном представлении профессия артиста сродни Дьяволу - притворщику и обманщику. Поэтому церковь советует верующим держаться подальше от музыкантов и артистов, священникам запрещается разделять с ними трапезу, а простым христианам полагается смотреть только те театральные представления, в которых изображаются события из жизни Христа, Марии и апостолов...
- Ка-а-к всё запущено! - неприятственно сморщился Вильям, однако тут же просиял: - Но вместе с тем даже забавно! Нет, это просто уморительно! - он сладко усмехнулся и обернулся к Мигелю: - Мигель, ты слышал?!
Тот, видимо, кивнул и, кажется, глухо рассмеялся.
- Но всё это, конечно, ерунда полная, - отмахнулась Адора, с хрустом впиваясь в яблоко, - ведь мы - и ты, и я - служим лишь одному божеству: Искусству.
- Конечно... конечно... - согласился Вильям, задумчиво глядя на её влажно блестящие от сока губы. - А ты как думаешь, Мигель?
- Я всё-таки считаю, что Дьявол - известный ценитель всяческих талантов, - отозвался Мигель, жуя, - да и сам, наверное, удивительный художник!
- Интересно, - заключила Адора. - Но со священниками всегда надо быть осторожными...
- Увы...

- Чтобы вы не поняли меня превратно, должен уточнить: я не считаю фокусников шарлатанами, а лишь утверждаю, что все их "штучки" - иллюзия чуда, мастерская игра рук, ловкачество. - Мсье Монтень старательно накручивал на вилку длиннющие спагетти. - Адора совсем по-детски это воспринимает. Но я отнюдь не умаляю ваших достоинств... э-э, пардон...запамятовал...ваше имя?
- Вильям, - отозвался молодой человек в большом цилиндре, развалившийся в кресле с бокалом вина.
Шесть свечей в люстре освещали только стол. Незнакомец утоп в прозрачной тени за границей скудного света. Его бледность матовой жемчужностью просвечивала сквозь шифон мрака. Мерцали кольца, глаза и блик на краешке стекла. И каждый старался незаметно разглядеть стёртые тенью черты его лица, не подозревая, что это он с любопытством изучает их, будто все они, дружно звенящие вилками за ужином, - его нежданные гости, а он - лишь главный и единственный зритель в первом ряду.
- Так вот, уважаемый Вильям, я ничуть не ставлю под сомнение ваше мастерство...
- Ценю такую лояльность, - медленно, почти распевно вставил "уважаемый", цедя вино.
- Папа, Вильям уже понял. Ты бы лучше сам посмотрел что он умеет...
- Ну, если молодой человек не против...
Снисходительное расползание губ по ту сторону света говорило само за себя.
Всполошился трактирщик, притворяющийся до того несуществующим:
- Э-э-э... Можете, конечно, фокусничать на здоровье, но без битья посуды и вообще всякого членовредительства!
Полумесяц губ превратился в кривоватую усмешку. Все присутствующие заинтригованно насторожились, не представляя, чего можно ожидать от загадочного незнакомца. Он упивался их трепетом. Но преданное ожидание Адоры подстегнуло его.
- Мигель, ты поможешь мне? - обратился Вильям к другу, сосредоточенно копающемуся в тарелке с овощным рагу. - Ну, например, банальнейший трюк - кролик в шляпе, - произнес он так небрежно, снимая цилиндр и за уши вытаскивая оттуда черного-пречерного зверька, будто делал всем присутствующим одолжение. Продемонстрировав его, погрузил обратно, потряс в воздухе, показывая, что там уже ничего нет, и вновь водрузил на себя.
- А его можно было бы зажарить... - с сожалением прокомментировал мсье Монтень и получил возмущенный тычок в бок от своей дочери.
И тут к немому ужасу затаившегося в сторонке трактирщика взлетели ножи, которые, обогнув сидящих, зависли, покачиваясь, под потолком.
- Миге-ель... - ещё раз позвал Вильям друга, а потом пояснил зрителям: - Протыкание ножами или шпагами тоже довольно-таки распространенный и, скажу по секрету, пустячковый трюк!
Мсье Монтень, будучи натурой добродушной и мирной, спохватился:
- Верю, верю, уважаемый Вильям! Охотно верю в ваши способности! Давайте не будем никого прокалывать, а лучше выпьем за всех покровителей искусств, м-м?
Вильям ответил снисходительной усмешкой и направил по воздуху к столу свой бокал, где тот глухим стекольным звоном стукнулся о бокал Монтеня, после чего послушно вернулся на место.
- А как же..? - нерешительно промямлил тыкающий пальцем в потолок трактирщик.
- А-а... - фокусник изящно махнул рукой, его многочисленные кольца полыхнули в луже света; ножи, словно разом кем-то отпущенные, попадали на пол. - А я бы ещё выпил за Адору, - бархатно произнес он затем, смущая долгим томным взглядом девушку, не сводившую с него глаз на протяжении всего ужина. - Мсье Монтень, у вас чудесная дочь.

Утро гудело привычной бестолковой суетой, среди монотонного гвалта которой выделялся иногда зычный командный голос Адориного отца, битых полчаса пытающегося собрать своих актёров на репетицию. Двум незнакомцам щедро выделили отдельную повозку для временного обитания в стане театра.
Шторка, скромно занавешивающая вход, резко отдёрнулась. На пороге нарисовалась цветущая Адора - да, да, а вот и я!
- Доброе утро!
- Adora! Adorata! - воскликнул Вильям со всей полнотой радушия, будто не видел её целую вечность и будто она была для него уже нечто большее, чем случайная знакомая. Ей это явно польстило. Она встала напротив стола, сомкнув руки за спиной, и с соблазнительным наклоном головы, выражающим крайнюю степень заинтересованности, стала наблюдать за увлеченным построением Вильямом высокого карточного домика. Вильям с ювелирной аккуратностью возводил хрупкое строение. Мигель, отвернувшись к стенке, храпел так, что, казалось, от одного его храпа "здание" может рухнуть. Но вот оставалось лишь увенчать сооружение последней картой - и, нарочно небрежно приладив её, Вильям со странным наслаждением разрушил искусную конструкцию.
- Люблю начинать всё заново. Прежде поломав... - сладко усмехнулся он. Ожидающе уставился на залюбовавшуюся девушку. - Ну присаживайся, дорогая...
Адора, скользя взглядом по извилистым локонам вниз, к лилейному изгибу длинной шеи и вороту легкомысленно распахнутой рубашки, бездумно плюхнулась на кушетку. Но тут же вскочила.
- Да я вообще-то на минуточку зашла...
- А-а, репетиция... - понимающе протянул Вильям. - Чего играть собираетесь?
- Муть какую-то религиозную про благочестивое семейство. Папа не хочет проблем с местной церковью... И я вот ещё по какому поводу: не желаешь сыграть со мной в хоре ангелов?
Невинный вопрос вызвал приступ гомерического хохота. Мигель даже перестал храпеть.
- Извини, дорогая, но неужели ты действительно представляешь м_е_н_я в роли ангела, поющего гимны во славу Господа, а?!
Адора сама не удержалась от улыбки, однако, только потому, что е_г_о была потрясающе заразительна.
- Представляю, - пожала она плечами.
- Значит, у тебя...несколько извращенные понятия о слугах божьих, если я кажусь тебе подходящей кандидатурой и если ты себе - тоже... Слушай, может быть вы поставите историю грехопадения? Я бы там змия сыграл, что ли...
- Шутник... - покачала головой Адора. - Моё дело предложить...
- Ты только не обижайся. Зато я буду самым благодарным зрителем и самым преданным твоим поклонником, буду аплодировать тебе только стоя и пошлю в знак почтения черную розу в бокале, - Вильям сгрёб рассыпанные по всему столу карты в кучу и быстро сложил их в колоду. - Хочешь, карточный фокус покажу? Или сыграем партию-другую?
- Не искушай... - зажмурилась Адора, разворачиваясь к выходу. - Я очень азартна. Вся в отца.
Вильям хитро сощурился, гоняя из стороны в сторону "волну" из вытянутой вдоль стола колоды.
- Но в отличие от папы, я играю лучше, - хвастливо добавила девушка. - Вильям, пожалуйста, не предлагай ему даже партию. Он способен проиграться в пух и прах.
- Ай-ай-ай... - молодой человек изобразил ангельскую озабоченность на красивом, благородном лице. - Знавал я таких бедолаг: могли и душу поставить на кон... - Отрывисто вздохнул, сильно закусывая губу, чтобы не дать вовсю расползтись предательски насмешливой и издевательской улыбке. - Спасибо, что предупредила, дорогая.
Напоследок ещё раз обласкав его взглядом, Адора вышла.
- Не волнуйся, дорогая, - Вильям отпустил закусанную губу, - я никого искушать не буду. Твой отец с_а_м предложит мне игру, а я... прости, я просто не смогу отказаться. Ведь я азартен как никто другой!..

Как бы ни были мягки и осторожны шаги, ступающие по лестнице, деревянные ступени бестактно поскрипывали. Трактирщик, материализовавшийся из пустой темноты второго этажа тихо, как привидение, извинительно забормотал, что, мол, спустился только воды выпить, и быстро исчез. Взгляды двоих, сидящих друг против друга, снова столкнулись. Молчаливая дуэль возобновилась. Зеленые рысьи глаза приставили дула своих зрачков смертельно тесно.
- Н-ну?.. - скрывая за протяжной медлительностью свою нетерпеливость, томным взмахом длинных ресниц щелкнул курок. - Открывайтесь, мсье Монтень. Дальше интриговать не за чем. Мы оба знаем, что вы проиграли...
Мужчина аккуратно выложил веер карт перед собой.
- А ваша дочь, мсье Монтень, меня предупреждала, и я всячески пособничал вам, но вы этого не заметили... Итак, выигрыш за мной... Как вы думаете, я смогу достойно управлять вашим, а точнее уже м_о_и_м театром?
Монтень выдавил из себя нервный смешок. Фокусник смотрел весьма дружелюбно, даже мило улыбался ,демонстрируя перелив ямочек на впалых, безупречно гладко выбритых щеках.
- Вильгельм...
- Вильям, - подкорректировал молодой человек, помахивая карточным веером.
- Ах черт... простите великодушно...конечно, Вильям... Вильям, давайте поговорим как хорошие приятели...
- Слово, данное в карточной игре, всё равно, что клятва, обещанная в молитве...
- Да-да, я признаю, что я полный дурак, что я сумасшедший, раз решил играть на театр... Но вы же понимаете, Вильг... пардон, Вильям, что я сгоряча. И я готов выплачивать вам всю сумму пожизненно, до последнего луидора... Ради всех святых... Ради Адоры, моей бедной девочки! Или, может быть, переиграем?
- Переигрывать мы точно ничего не будем, - холодно отрезал Вильям, швыряя свои карты на стол и откидываясь на спинку стула. - Святыми меня тоже заклинать не надо... А вот что касается Адоры...
Жалобные глаза Монтеня оживились надеждой.
- Есть одна вещь, на которую я согласен переменить ставку. Она не равноценна театру. Она гораздо драгоценнее, однако, другой альтернативы нет.
- Что же это?
- Душа вашей дочери.
- Простите?..
- Если не хотите лишиться вашего театра, отдайте взамен душу Адоры.
Мсье Монтень неожиданно покатился со смеху .Вильям невозмутимо наблюдал за этим приступом нервозного веселья ,лишь уголки губ чуть заметно подрагивали.
- Слушайте, вам нравится моя девочка? Вы хотите жениться на ней?
Вильям картинно закатил глаза:
- Я хочу её д_у_ш_у! Не надо изображать непонимание. Говорите: да или нет. Я серьёзно.
- Хорошо. Это кажется мне шуткой или бредом, но я согласен. Надо что-нибудь подписывать собственной кровью? Так это вроде делают во всех этих странных историях о Дьяволе? А вы, Вильям, я смотрю, романтик...
- О да, я тонкий ценитель прекрасного. Поэтому оставьте эту чушь про кровь. - Молодой человек брезгливо поморщился, но смягчил интонации. - Всё это невежественные сказки христиан. Достаточно вашего слова - и мы квиты.
- Отлично...
- Просто повторите: "Я, мсье Гийом Монтень, согласен отдать Вильяму душу своей дочери Адоры Монтень в счёт проигранного мною в карты театра". Всё.
Мисье Монтень покладисто повторил слово в слово, срываясь иногда на мелкий смешок. Не было ни внезапной вспышки молнии в ясном ночном небе, ни зловещего боя часов. Только расцвет торжествующей улыбки и полыхнувшее зеленью пламя рысьего взгляда, оставшееся тлеть, когда все свечи оплавились и умерли.

- Вильям!
Угрожающая твердость в голосе намекала явно не на то, что Адора хочет пожелать кому-то доброго утра.
- Вильям! - с претензией в резковатой интонации повторила бесцеремонно ворвавшаяся к приятелям девушка.
- Н-да, дорогая?
- Ты всё-таки играл с моим отцом в карты! Нет, не смей притворяться, что ты слышишь невесть что, не смей! Я знаю! Мой драгоценный папаша только что проболтался. Что скажешь в своё оправдание?!
- Каюсь! - горячо воскликнул Вильям, молитвенно складывая ладони. - Adorata, искренне каюсь, хотя в том нет моей вины. Честное изв... м-м, слово! Мисье Монтень так настаивал, чтобы я сыграл с ним хоть партию, что мне было очень неудобно отказываться!..
- Отрывок из какой-нибудь комической сценки?.. - с фальшивой презрительностью фыркнула Адора в ответ на чрезмерно наигранную раскаянность Вильяма.
- Ну не дуйся, а?.. Скажи лучше, чем я могу искупить свою недоказанную вину?
- Пошли, поможешь приладить мне крылья...
- Слушаюсь и повинуюсь!
Они направились в костюмерную.
"И она - моя, безраздельно моя, - мечтательно вздохнул про себя Вильям. - Как просто иногда всё бывает..."
В костюмерной несмотря на день было мрачно. Приторно и рассыпчато пахло не то ванилью, не то розовой пудрой. Адора зашла за золотистую китайскую ширму, расшитую ветками цветущей сакуры и парящими меж ними райскими птицами и гигантскими бабочками. На ткани мягко выделился охристый силуэт, и потому видно было, как девушка скинула с себя платье. Вильям плотоядно облизнул губы.
- Там где-то сзади тебя лежит это неизвестно что, называемое крыльями ангела, - подала голос Адора, облачаясь в другое платье и распуская волосы.
Не в силах отвернуться, Вильям нащупал нечто похожее. Угадал.
- А что, приличные крылышки... - повертел он в руках вещицы из проволоки, согнутой по нужному контуру крыльев, и обтянутые белым шифоном.
Адора вышла из-за ширмы и подставила спину. Вильям, благоговейно и замирая от призрачного удовольствия полуприкосновения к её склоненной шее, невыносимо притягивающей к себе губы, убрал вперед волосы, пропахшие той самой не то ванилью, не то розовой пудрой. Он задрожал, когда приложил ладонь к её спине.
- Сюда? - Будто намечал место, куда стрелять.
Адора кивнула. Вильям осторожно приколол булавками крылья. Однако всё равно чуть уколол её. Она чуть вздрогнула.
- Мерси. Я тебя прощаю!..
Он собрал её волосы и медленными расчёсывающими движениями длинных пальцев вновь распределил по спине, невесомо тыкаясь носом в их орхидно-медовую русость.
- Наверное, я погорячилась... - Адора почувствовала его тепло, сама замирая и трепеща. - Мой отец действительно упрямый и обидчивый на отказы. Но в следующий раз, умоляю, не поддавайся уговорам...
- Обещаю, - Вильям преданно положил подбородок ей на плечо, гладя в отчаянии страсти бесчувственные шифоновые крылья.
- И я с ним поговорю... Надеюсь, он не слишком много проиграл тебе?
- По мелочи... Сущую безделицу... Не беспокойся, больше не буду...
- Тс-с-с... Репетиция уже, кажется, началась? - Адора подняла руку в знак внимания.
Вильям приоткрыл отяжелённые негой веки и увидел на её безымянном пальце простенькое тонкое колечко. Серебро глухо полумерцало.
- Да, не опаздывай... - ответил Вильям, не сводя глаз с кольца. - И дюже не ругайся на своего папашу, он очень добрый малый... Души в тебе не чает... - Он укусил её локон и еле сдерживался, чтобы не обнять изо всей силы, до хруста. - Ну, иди уже... Без тебя всё это предприятие не стоит даже замышлять, ангел мой...

Первое театральное представление удалось на славу. Не избалованный развлечениями народ с благодарностью внимал малоинтересной, но мастерски исполненной постановке на религиозную тему, умиляясь "как настоящему" ангельскому хору, распевающему "о счастье на земле"... Вильям не забыл обещанного и преподнес растроганной Адоре роскошную черную розу в бокале. "Прямо как в каком-нибудь парижском театре..." - прокомментировал мсье Монтень. Решено было отыграть этот спектакль ещё пару раз и потом уже, наконец, двинуться дальше - с некоторыми остановками до Парижа.

Адора, в поисках которой Вильям бродил уже полчаса, нашлась несколько неожиданно: девушка обнаружилась в его же с Мигелем повозке. Она недвижимо стояла на голове на кровати в позе лотоса, оперевшись о стенку. Мигель стоял на голове рядом и был глубоко погружён в самосозерцание. Однако у Адоры, сколько она ни старалась почувствовать себя "песчинкой во мраке" как Мигель учил её, этого не получалось, потому она чутко отреагировала на появление Вильяма: открыла глаза и долго откровенно разглядывала его.
- А знаешь, - заявила наконец девушка, - среди художников считается, что чтобы увидеть все погрешности рисунка, надо посмотреть на него вверх тормашками...
- И?.. - искренне удивился Вильям.
- И если рассматривать тебя с точки зрения произведения искусства, то ты абсолютно безупречен!
- Считать это комплиментом? Или так, постороннее наблюдение?
- Всё сразу.
- Спасибо. А то, что я и тебя вижу вверх ногами считается? Если "да", то могу сказать то же самое!
- Дамский угодник! - весело заключила Адора.
- К делу, а то забуду. Меня послали разыскать тебя, отшлёпать и отправить на репетицию...
- А вот присочинять ничего не надо! Надоели они мне уже... Может, пойдешь, скажешь, что я ушла в нирвану?
- Адора...
- Ладно, ухожу, - смешно надулась девушка, быстро вернулась в нормальное вертикальное состояние и резво кинулась к выходу.
- Хочешь, помогу с крыльями? - успел бросить Вильям вдогонку.
- Сегодня без них, - отмахнулась Адора, но тут же, одумавшись, добавила: - Но ты заходи, если надумаешь... - и глянув с неприкрытой надеждой из-под растрёпанных волос, убежала туда, где наперебой галдела её труппа, повторяя и без того хорошо заученные роли.
- Мигель, вылезай уже из этой своей Пустоты, - скомандовал Вильям, присаживаясь и закидывая ноги на стол. - Здесь тоже много интересного происходит... Хм... я вот всё думаю: это бесподобное создание, эта Адора, неужели она действительно никогда не продавала мне душу, а?..
Мигель понял намёк, нехотя очнулся, невесть откуда выудил большую и изрядно потрёпанную временем книгу в дорогом кожаном переплёте, перевернулся на живот и стал быстро её листать, непрерывно бормоча что-то себе под нос, будто читал священные сутры в час полуденной молитвы.
- Так... девушки, продавшие свои души... на "А": Августина, Аврелия, Аврора, Агата, Агнеса, Ада, Аделаида, Адель, Аза, Аида, Алина, Алиса, Амабель Амалия, Амели, Анабелла, Анжела, Анна, Антония, Арделия, Ариадна, Астра, Астрид, Аэлита, Аэлла...
Никакой Адоры нет. Это точно. У меня всё учтены, никто не упущен...
- Дай-ка глянуть... - Вильям лениво простёр руку. Книга послушно подлетела к нему. - Тьфу, ангелы тебя подери! Снова всё переправил в свой санскрит!
- Сам поручил мне вести эти списки... Или уже не доверяешь?
- Просто странно.. .Она настоящая адская леди, а я нашёл её только сейчас и с её же помощью... И знаешь, она стоит всех этих Анн и Амалий вместе взятых, - Вильям задумчиво взглянул на свои руки. - Все эти кольца - самые прекрасные женщины, которые меня любили... Этот изумруд - знойная Эсмеральда, сапфир - трогательная Марина, рубин - страстная Ада, янтарь - солнечная, смешливая Клер... - Он ностальгически вздохнул. - Но Адора - они все и ещё больше.
Решительно снял все до одного драгоценного кольца. Расшвырял куда попало как забавные, но надоевшие или разонравившиеся безделушки.
- Так было с Анной и Виолеттой... - осторожно вмешался Мигель. - Потом ты снова одевал их...
Но вместо ответа он тут же получил свой увесистый фолиант, от которого еле успел увернуться.
- Вот так, за правду всегда достаётся по первое число! Не любишь ты признавать своих слабостей... искуситель...
- Слабости у людей, у меня - страсти.
- Я бы сказал, пристрастия...
- Ты бы не умничал...
- Всё, молчу. Сам позвал, - быстро ретировался Мигель, зная характер своего друга. - Поступай как знаешь. Я только о тебе забочусь, о беспутном.
- Мне по "должности" положено быть эгоистом.
- Карма, - сонно улыбнулся Мигель, перебирая чётки.
Вильям примирительно улыбнулся в ответ.

Даже если бы он захотел, то не смог бы припомнить, когда последний раз его сердце так трепетно зажигалось из-за женщины, когда пальцы так блаженно вплетались в мягкие локоны и так предательски дрожали от предвкушения нежной услады. Может быть, он и вовсе никогда не испытывал подобного. Только какую-то жалкую пародию на лучшие из человеческих чувств, и то совсем не надолго. Почти страдальческая, бескорыстная нежность была бессильна перед приступами вожделения. И с мерзкой иронией смертельного желания он легко и без сожаления отрекался ото всяких сиюминутных искренних порывов, когда смаковал и осквернял, не будем говорить как, но восхитительно, плоть...
- Смотри, Луна бесстыдно подглядывает за нами...
- А ты на неё не гляди, закрой глаза и попытайся уснуть...
Девушка зажмурилась от нежного удовольствия, когда он крепко поцеловал её в веки, лизнув слипшиеся густые ресницы. Поводила рукой по его мраморной груди.
- Я сошью тебе плащ волшебника. Тёмно-синий, как ночное небо. И серебром вышью на нем звезды. В детстве мне казалось, что все фокусники непременно должны носить такие мэрлиновские плащи... синие, в звездах... непременно... это было как обещание чуда...
- Чудесной в_с_ё кажется чудом. Спи.
- Сплю.
Вильям долго прислушивался к её дыханию и малейшему движению её сердца, пока не убедился, что девушка заснула. Осторожно освободился из её объятий. Соскользнул с постели и присел возле неё на колени. Ему удалось заглушить благоговейными поцелуями ощущение ускользающего с пальца серебра, она даже не вздрогнула. Её кольцо было таким маленьким, что не налезло даже на мизинец его не по-мужски красивых рук с хрупкими пальцами. Вильям на минуту задумался. Огляделся. Нашел в ворохе её одежды блузку, вытащил оттуда шнурок, на который нанизал кольцо, и повесил его себе на шею.
- Adorata, - прошептал он затем, склоняясь над спящей. Его антрацитово черные длинные волосы ласковыми волнами заструились по её телу, как ночной прибой по засеребренному Луной берегу. - Я покидаю тебя совсем не надолго по сравнению с той вечностью, которая нас ожидает впереди. Ты простишь меня, потому что я тебе нужен: только я никогда не разуверю тебя в существовании чудес. Наоборот, ты увидишь много удивительного, такого, о чём другие могут лишь только мечтать.
Девушка улыбнулась во сне. Вильям ответил ей тем же. Но то была не улыбка лукавого демона, вспоминавшего прежнюю, предвкушавшего новую страсть, а самое настоящее, истинно человеческое сияние счастья, беспомощности.

Он вышел. Потянулся, издав ленивый протяжный стон. Зрачки на мгновение вертикально сузились.
- М-м-м... Не перестаю себе удивляться!.. - сладко усмехнулся Вильям, довольно облизываясь, и направился к себе: - Мигель, просыпайся! Пора уезжать.



_________________
*То есть "удивительный художник" (лат.)
Обычное выражение о Дьяволе.


Back to the Close to HIM Main Page