Автор Raksha

Close To The Flame

Нож обиженно задрожал в паре сантиметров от виска Дэйва. Тот побледнел до лилейного цвета и круглыми глазами воззрился на лезвие.
- Фокус не удался, - поддержал увядшую было беседу Стивен. - Ещё предложения?
Он, бесспорно, был сегодня хозяином вечеринки… Будь это в другой день, Мэй тихо начала бы ревновать.
- Есть одно, - лениво отозвалась Чессиди. - Мой знакомый открывает художественную студию. Можно прогуляться, здесь недалеко.
Мэй недовольно почесала нос и обозрела комнату. Бледный Дэйв, до сих пор не оправившийся от "фокуса" Энди, слонялся неприкаянно вдоль стены и всё косился на нож, на глаз прикидывая остроту лезвия. Чессиди равнодушно перебирала бахрому на новой блузе в стиле "country". Энди резал торт, с трудом попадая по тарелке. Стивен с видом маршала армии Наполеона, только что вернувшегося из Итальянской кампании, самостоятельно налил себе колы, и теперь вообще казался триумфатором.
- Ну что ж, Чессиди, пошли к твоему художнику, - решила за всех Мэй. - Собираемся, дети…
Компания резво и довольно организованно снялась с места, дав экономке строгие указания относительно продолжения банкета в исключительно трезвом ключе.
Поскольку Чессиди не пила вообще, ей доверили вести машину и беседу с экскурсоводом выставки. Пустили молодых людей удивительно быстро и без скрипа; общее изумление резко спало при виде практически пустых залов. Зрителей не было, фатально не было… Чессиди быстро откопала своего художника, выразила ему общее сочувствие, ребята поддержали её нестройным хоровым мычанием.
- Я не понимаю, что случилось, - убивался художник, оказавшийся приятным мужчинкой лет тридцати пяти, с ранней проседью в густых русых волосах и улыбчивым открытым лицом. - Все посетители задерживаются максимум минут на десять-пятнадцать, а потом исчезают…
Подбежала молоденькая девчушка-экскурсовод, что-то прошептала на ухо хозяину выставки. Тот кивнул, поморщился и, обернувшись на ребят, указал на подошедшую:
- Познакомьтесь, это Эстер. Она проведёт вас по залам, а мне пора… Возникли некоторые проблемы.
- Мы понимаем, - ответила за всех Чессиди. - До свидания, мистер Оуэн.
Мэй с ребятами поплелись за экскурсоводом, изредка вскидывая голову при наиболее настойчивых её попытках обратить внимание на какую-нибудь картину. Неожиданно за очередной дверью послышался смех и весёлые голоса.
- Что это? - оживилась Мэй, рефлекторно хватая изумлённую Эстер за локоть.
- Это?.. - зачем-то переспросила девушка. - Это другое помещение, его арендует уже не мистер Оуэн. Там… Не знаю… По-моему, там какие-то молодёжные собрания проводятся…
- Можно посмотреть? - уже протягивая к двери руку, поинтересовалась Мэй.
- И они туда же, - почти про себя вздохнула Эстер.
Остальные не обратили на это никакого внимания. Они были полностью поглощены открывшимся за дверью зрелищем.
Просторный зал, освещённый красноватыми лампами в нишах под потолком. Несколько разноцветных ковров на полу, низкие скамейки и подушки в художественном беспорядке. Рядом с небольшим стенным баром на полу кругом сидело или лежало несколько человек, юноши и девушки. В центре круга, изящно изогнувшись гибким телом, лежала пантера, тёмно-кофейного цвета, усталая, сонная и очаровательно опасная. Именно она и была первой причиной дружного громкого смеха, изредка раздававшегося в зале. Второй причиной была юная девушка, почти ребёнок, лежавшая напротив хищника и мягким, грациозным жестом протягивавшая руку в жаркую пасть каждый раз, когда пантера зевала. Неуловимый момент, от напряжения у зрителей захватывает дыхание, - и пасть с клацаньем захлопывается, а девушка с торжествующей улыбкой демонстрирует остальным лишь слегка оцарапанную зубами кисть.
Мэй распахнула рот не хуже пантеры, изумлённо наблюдая это зрелище, невозможное в центре цивилизованного города. За спиной невольно шагнувших вперёд молодых людей вновь вздохнула Эстер.
- А-а… э-э… - мгновенно потеряв дар членораздельной речи, протянула Чессиди.
- Мара, она сейчас опять зевнёт, - с ленивым азартом произнёс один из молодых людей, затем поднял голову и посмотрел на вошедших.
Дверь за их спинами закрылась, щелчком вернув пятёрке здравое мышление. В наступившей тишине было слышно шумное дыхание пантеры и неожиданное клацанье - это Мэй захлопнула рот. Склацать ей было некого.
- Вы кого-нибудь ищете? - вежливо поинтересовался всё тот же молодой человек, выгребая из-за чьей-то спины ворох подушек и подкладывая себе одну под спину.
- М-м… нам просто было скучно, - выразил общее настроение Стивен, ощущая лёгкий дискомфорт при мимолётном взгляде на пантеру.
- А, тогда вы пришли по адресу. Тогда вам нужен он, - палец вытянулся в указующем жесте куда-то в груду тел. - Эй, Дориан, твой выход… M-м… Выполз…?
Тот, кого назвали Дорианом, выбирался на свет довольно долго. Раздались звуки торопливых поцелуев, разочарованный стон, фраза "Я скоро вернусь, не скучай, чудо моё" и даже парочка шлепков. Наконец над подушкой за левой задней лапой пантеры показалась взлохмаченная голова. Голова вполне отчетливо всхрапнула, затем произнесла:
- Ну и какого лешего меня оторвали от важного дела?
- Дориан, к тебе пришли. Им было скучно.
- У-у, - глубокомысленно протянула голова.
Пятёрке был виден только тёмный абрис на фоне света лампы - вьющиеся рыжеватые густые волосы в живописном беспорядке, длинная шея. Голос дразнил и завораживал:
- Пора открыть здесь бюро добрых услуг… А добермана вы случайно не теряли? Милого такого… хм… Кобеля?..
- Нет, - подала голос Мэй. - А что?
- Так, нашёл тут вот… сегодня утром. Спал на моей постели и откликался на имя "Сара". Почему-то был в шёлковом белье, небритый и с размазанной косметикой…
- А это точно был доберман? - осторожно поинтересовалась девушка.
- М-м, - в голосе послышались ностальгические нотки. - Не помню точно, но команду "ко мне" он выполнял оч-чень чётко… Ладно, оставим тёплые воспоминания… Вы меня искали?
- Нет, - честно покачали головой все пятеро. Причём Энди умудрялся выполнять это движение, стоя под углом в 45 градусов к полу.
Дориан молча повернул голову к тому юноше, что позвал его.
- Ну и?..
- Чего - ну и? - пытаясь заползти под пантеру, дрожащим голосом произнёс несчастный.
- Ну и какого, собственно (повторяюсь!), лешего меня отрывают в самый ответственный момент?!
- А-а… Я не хотел… Ну скажите уже ему, что он вам нужен! - это уже к Мэй и остальным.
- Нужен, - демонстрируя многолетнюю практику хоровой беседы, заверили молодые люди.
- А-а, чёрт с вами, идите сюда… - махнул он рукой и сгинул за горой подушек.
Первой отреагировала, как ни странно, Чессиди. Она с добросовестным взвизгом нырнула в ковёр, подавая остальным пример. Мэй оказалась последней, с удивлением наблюдая за друзьями - они вели себя, по меньшей мере, странно. Уж совсем необъяснимым было, разумеется, появление пантеры в центре города и вообще всё это "собрание".
- Что, сомневаешься? - задорно спросила Мара, беззаботно водя пальчиками по нижней челюсти распахнутого рта хищника. - Не надо, не бойся. Здесь просто весело, и всё. Иди сюда.
Стоны и звуки поцелуев за горой подушек возобновились, никто не уделил этому никакого внимания. Зато, когда через полчаса сияющий и довольный Дориан, наконец, объявился во всей красе, компания хором повеселела. Пантера снова принялась зевать и клацать, Мара - дразнить её, Чессиди - взвизгивать от испуга, а Мэй с удивлением регистрировать всё происходящее.
- Непривычно? - подкатываясь ей под бок и обжигая горячим влажным жаром кожи, поинтересовался Дориан.
- Немного, - кивнула девушка, с любопытством всматриваясь в его лицо, освещённое с одной стороны красноватой лампой.
Оно не отличалось правильностью и классичностью черт, не поражало идеальной гармонией - то есть, с литературным героем Оскара Уайльда никакого сходства не имело. Но всё же именно эта неправильность и манила, обещая что-то запрещённое, и поэтому невыразимо приятное.
Почти сросшиеся на переносице, но узкие и изящные брови, удивительно неправильный и при этом очаровательный нос, полные, тёплые губы - нижняя чуть выдавалась вперёд, сочно поблёскивая тёмно-вишнёвой, гладкой, тонкой кожей, соблазняя, дразня.
Светлые глаза в пушистых, будто запылённых ресницах, кокетливо подведённые тонкой чёрной линией.
- Что именно? - рисуясь перед Мэй в самой выгодной позе, продолжал он допрос.
- Пантера, - кивнула девушка не животное и тут же отвела глаза - Мара опять демонстрировала свой фокус.
- А-а, - равнодушно протянул Дориан, продолжая жечь её горячим боком и облизываться. - Я думал - я… Как всегда, мания величия не оправдывает себя. Уйду в монастырь…
- Зачем? - удивилась Мэй.
- Мне нравятся серьёзные мужчины, - хохотнул он. От него сильно пахло ананасом. - А тебе какие?
- Не знаю, - пожала плечами девушка. Задумалась на секунду.
- Ладно, буду прям, как удочка - я тебе нравлюсь? - Он перевернулся на спину, так, чтобы его лицо оказалось прямо перед Мэй, удобно обнял её и заставил лечь, обжигая обнажённым телом.
Девушка, помедлив, кивнула и еле успела увернуться от его соблазнительно раскрытых губ.
- Но не так сильно… - добавила она поспешно, упираясь ладошками в ковёр и отрываясь от Дориана. Он разочарованно скривил красивый рот, вздохнул, так что на Мэй снова повеяло сладкой экзотикой ананаса. - Пойдём-ка мы, пожалуй, отсюда… Сказать по правде, нам было совсем не настолько скучно.
Ребята, выслушав её предложение, громко расхохотались и, разумеется, наотрез отказались уходить. Энди уже где-то раздобыл несколько метательных ножей и теперь развлекал почтенную публику фирменным фокусом. Стивен зевал, изображая пантеру, а несколько девушек с визгом наперебой совали ему в рот кисти винограда. Чессиди мастерила для настоящего хищника ошейник из газовых шарфиков. Дэйв попросту спал.
- Оста-анься, - протяжно застонал Дориан, зарешёчивая ресницами улыбку во взгляде. - Не пожалеешь, обещаю.
Мэй покачала головой и отошла к двери, обернувшись последний раз на этот невозможный зал и очень реальную пантеру. Затем девушка с трудом повернула противно заскрипевшую ручку - видимо, изнутри дверь открывали чрезвычайно редко - и вышла в помещения выставки.
Эстер, водившая вдоль стендов очередную жиденькую толпу экскурсантов, застыла около какого-то пейзажа и изобразила аллегорию на фразу "Какого Дьявола, прости Господи?!?". Если сказать короче - у неё отпала челюсть.
- Эстер! - бросаясь на неё, как на родную, воскликнула Мэй. - Привет ещё раз… Где мистер Оуэн?..
- Что вы здесь делаете? - экскурсовод выглядела изумлённой до крайности. - Вы… оттуда… вернулись? Как?..
- Мне стало неинтересно. Ничего особенного, - до девушки постепенно дошёл смысл фразы. - А что, больше никто не возвращался?
- Н-нет, - медленно качая головой, протянула Эстер. - Никто. У них там свой выход на улицу, и вообще они там нечасто бывают - где-то раз в две недели. Правда, я мало что знаю… Но статистика впечатляет - вы пока единственная… А что там?
- М-м… ананасы, - вздохнув, ответила девушка. - Очень много ананасов. Безобразно много, я бы сказала.

Пара недель, прошедшая после памятного спонтанного празднования Дня Колумба, ничем выдающимся отмечена не была. Дети учились, взрослые зарабатывали деньги, воры воровали, поэты сочиняли, а уборщики за всеми ними убирали.
Мэй каталась на роликах и рисовала пейзажи с видом на Тихий океан. За сим процессом периодически наблюдала Чессиди, одёргивая подругу, если та снова начинала от старания высовывать язык или напевать "My Funny Friend And I" Стинга. Одёргивания помогали слабо, поскольку часто раздавались невпопад или вовсе не раздавались - по причине отвлечения Чессиди каким-нибудь симпатичным объектом мужского пола или вовсе её отсутствия в поле зрения всё по той же причине.
В этот солнечный вторник ("Но в субботу-то вечером можно!") обе подруги как раз имелись в наличии на берегу The Pacific Ocean. Мэй пела и высовывала язык, а Чессиди артистично возмущалась её непослушанием, когда буквально в двух метрах от них симпатичная девочка-подросток совершила наезд роликами на благополучно прогуливающуюся супружескую пару.
- Affedersinis, - вырвалось у девушки. Подруги тут же обернулись.
- Мара? - воскликнули они в один голос, - опять сработал рефлекс. - Что ты здесь делаешь?
- Живу неподалёку, - пожала плечами девушка, радостно сверкнув улыбкой при виде знакомых лиц. - А вы?
- Она рисует, - кивок в сторону Мэй. - А я просто дышу свежим воздухом и наслаждаюсь видом на океан.
- Пойдём со мной, я как раз собиралась к ребятам. Сегодня они опять в "Art Centre" собираются, будет весело.
Мэй покосилась на её исцарапанные руки и про себя пробормотала: "Вот делать-то людям нечего…", однако вслух ничего не сказала и даже вежливо улыбнулась. Зато Чессиди преисполнилась энтузиазма:
- Едем, конечно, едем! У меня тут машина стоит…
В конце концов, Маре удалось уломать обеих подруг, и вскоре девушки уже летели в "Центр Искусств" на бешеном и роскошном Mercedes CLK AMG.
В выставочных залах наверняка было тускло, темно и безлюдно - с этой недели сезон заканчивался, и художественные помещения сдавались в аренду для различных целей. Зато в памятном зале всё так же горел неяркий красноватый свет и были разбросаны по полу подушки. На скамеечке рядом с крошечным искусственным фонтаном сидело двое молодых людей, они яростно спорили о преимуществах различных видов контрацептивов.
Насколько успела вникнуть в ситуацию Мэй, один из них, симпатичный рыжеватый и нахальный субъект, ратовал за гормональные противозачаточные средства. Второй, высокий и немного нервный молодой человек с роскошными светлыми волосами, твёрдо стоял на позициях сторонников старого доброго "резинового друга", то бишь, презерватива.
В горячке спора оба уже готовы были на практике предъявить основные аргументы за и против. Но девушка наотрез отказались помогать им в этом нелёгком деле и поинтересовались, где же, собственно, остальные.
- Понятия не имеем, - весело развели они руками. - Мы тут уже час сидим. Может быть, они у Дориана?
- Да уж, с него станется перевернуть с ног на голову привычный ход вещей просто для того, чтобы показать всем, куда девается свет в квартире, когда выключаешь лампы…
- А куда? - наивно спросила Мэй. Она не любила анекдоты и очень редко их рассказывала.
- В холодильник… - буркнула Мара, вылетая из зала по крутой лестнице.
- Не поняла… - честно ляпнула девушка.
- Дома проверишь. Поехали к этому инвалиду-извращенцу… Чессиди, я поведу, хорошо? Ты всё равно не знаешь адреса…
Минут через двадцать они уже карабкались по лестнице дома Дориана, проклиная всё на свете: отключившееся не в тему электричество ("Никогда не любила физику"), изобретателя лифта ("А кто был этот идиот, кстати?"), производителя неудобной обуви на шпильках ("Мы давно должны объявить войну Италии!"), и прочее, и прочее, и прочее.
Дойдя до квартиры, юноши открыли дверь своим ключом, и, мгновенно сориентировавшись в пространстве, нашли в ящике несколько толстых свечей ("На геморроидальные не похожи, но кто его знает, этого извращенца…") и осторожно зажгли их. На двери спальни обнаружилась записка следующего содержания: "Сара спит, и проклятие тому, кто его разбудит! Я в ванной, и если я ещё подаю признаки жизни, меня можно употребить по назначению, предварительно отключив от сети фен и вынув его из воды".
Девушки мгновенно изъявили желание найти ванную и употребить Дориана по назначению.
- Вам сюда, - указал рыжий. Кстати, его звали Кевином, а его приятеля - Антуаном ("Да, француз… Да, как ни странно, гетеросексуал…").
Неожиданно всё-таки включился свет, и дальнейшие поиски свелись исключительно к блужданиям по длинному коридору квартиры.
В ванной их ждала следующая картина: Дориан сладко спал, рассыпав длинные тёмные мокрые кудри по широкому бортику круглого джакузи. На полу в луже воды лежал обгорелый кусок пластмассы, когда-то, видимо, бывший феном. Пахло палёным ананасом ("Рецепт по приготовлению палёного ананаса: возьмите в новогоднюю ночь нарезанный кружками ананас и нанижите парочку кружков на раскалённый стержень бенгальской свечи"). Все на некоторое время замерли, любуясь потрясающим зрелищем.
- Вставай, предатель, - нисколько не смутившись наличием воды в джакузи, Мара перешагнула через невысокий бортик, нагнулась над Дорианом и деятельно потрясла его.
Не помогло. Тогда девушка, коварно улыбнувшись, присела в воду и начала целовать "предателя". Когда поцелуи перешли в район шеи и плеч, хозяин квартиры застонал сквозь сон и попытался отодвинуться. Мара с удивлением посмотрела на него.
- Странно, - сказала она. - Какая-то ненормальная у него реакция …
Тут Дориан окончательно проснулся и открыл глаза, в которых зелёным лазером светился испуг. Увидев девушку, он несколько успокоился, потом опустил взгляд на себя и с удивлением констатировал:
- Надо же, жив ещё… И относительно здоров… - потянулся всем телом, активно демонстрируя роскошную татуировку под пупком. И не только татуировку. И не только под пупком. - Замеч-чательно…
Мэй поймала себя на том, что она откровенно пялится под воду и тут же отвела глаза. С другой стороны, это просто преступление - пропускать такое зрелище… пПочему он, скажем, вот по улице обнажённым не ходит?...
- Вы, надеюсь, не разбудили Сару? Увезите этого… это… куда-нибудь. М-м, на пару часов, - тут же добавил он. - Чтобы я хотя бы выспаться мог… - он смешно сморщил носик, принюхиваясь. - М-м, а чем это тут так пахнет?..
- Горелой пластмассой, - недовольно просветила его Мара. - Ты зачем фен сжёг?
- … М-м… хотел уйти из жизни. Но уронил его раньше, чем сам залез в воду. И во всём доме вылетели пробки… Ну, темно, хорошо, водичка тёплая… Я и уснул. Кстати, а зачем вот тут, скажем, они? - он кивнул на компанию у входа в ванную.
- Группа моральной поддержки, - хмуро представилась Мэй, поднимая руку в салюте.
Тут Дориан узнал её и расплылся в снисходительно-ленивой улыбке. Снова потянулся, демонстративно выгибая спину; на чёрной с дымчатыми разводами эмали джакузи это зрелище было нереально красиво.
Провёл кончиком языка по губам и сказал:
- Группа поддержки - это здорово… - стрельнул глазами в Чессиди, пригвоздив несчастную к месту. - Но какая-то вы слишком большая группа… самодостаточная… Зачем я вам сдался?
- Мы думали, что остальные у тебя, - пояснила Мара, присаживаясь на бортик. С её коротеньких шорт на ноги стекала вода.
- Вы ошиблись, - просветил компанию хозяин квартиры.
Он ещё раз обозрел "группу поддержки" и решил-таки встать.
- Мара, я замёрзну, принеси халат. А вы, ребята, подсуетитесь насчёт тапочек… Девушки, никто не горит желанием меня намылить?
- Если только шею, - философски вздохнула Мэй.
- Можно только её, - разрешил Дориан и провёл длинными пальцами от груди к шее, чертя ниточку из блестящих капель воды.
Девушка покачала головой, посмотрела на подругу. Та, словно в трансе, подошла к бортику и взяла губку. Дориан откинул голову назад и расслабленно прикрыл глаза.
- Видишь, я никого не ем, - тихонько сказал он, обращаясь к Мэй. - И даже не кусаюсь. Пока. Что, никак не хочешь помочь своей подруге? А то ей всего меня, - вытянул длинные ноги, - вымыть будет проблематично. И долго к тому же…
В дверях появилась Мара с халатом, обозрела обстановку и безапелляционно заявила:
- Вставай, соня, и хватит уже эксплуатировать женский труд…
- Ничего я не эксплуатирую, - заводя руки за голову и обнимая Чессиди за талию, сказал Дориан. - И не встану, пока меня не вымоют.
- Вот ерунда, - фыркнула Мара. - Я, например, уже почти неделю не мылась…
- Неправда, - тут же возразил ей юноша. - Позавчера мы мылись вместе.
- Тем более! - красноречиво дёрнув его за ногу, воскликнула Мара. - Долго я тут буду с халатом наперевес стоять?
- А-а-у-у… - разочарованно простонал он. - Ну, разденься сама, нас обоих вымоют… Ну, не тормоши меня… Не тормоши, я сказал!..
Крошечный скандал закончился тем, что Дориан с головой скрылся под водой, влекомый за ногу к выходу из ванной. Кевин и Антуан в размышленье о несовершенстве мира забрели в спальню, где наткнулись на спящего ангела. Ангел, разумеется, обладал небесной красотой и был абсолютно обнажён…
Мэй, бросившись на помощь хозяину квартиры (она всегда панически боялась утопленников), промокла насквозь, но вытащила его на свет божий. Мара, надувшись, присела в углу на стиральную машину и наблюдала со стороны за тем, как несчастному Дориану, к тому же крепко приложившемуся об дно джакузи затылком, делают непрямой массаж сердца и искусственное дыхание.
Где-то на третьей попытке реанимации утопленник закашлялся, сплёвывая на пол воду пополам с кровью. Мэй отскочила в сторону, с ужасом глядя на него.
- Ничего особенного, - равнодушно просветила Мара со стиральной машины. - У него астма в тяжёлой форме… И недавно бронхит нашли… Доигрался с никотином. Сейчас оклемается… Эй ты, прекрати пугать гостей.
Дориан со стоном приоткрыл глаза, но, заметив на лицах только отвращение и испуг, снова закатил их. На артистично искривлённых губах таял последний вздох, напоённый запахом ананаса. Мэй вытащила платок и вытерла окровавленный рот - она довольно сильно испачкалась, - затем подошла к несостоявшемуся утопленнику и в задумчивости склонилась над ним.
- Не трогай его, быстрее очнётся, - напоследок посоветовала Мара и ушла из ванной. Она не уважала жанр любительского спектакля.
Пару минут подождав, Мэй вздохнула и на всякий случай решила проверить, в порядке ли "пациент". И чуть было не закричала: "Мы его теряем!!!", припомнив любимый сериал "E.R.". Дориан не дышал.
- Начинается, - в полуобмороке пробормотала Чессиди, прислушиваясь к доносящимся откуда-то из глубины квартиры истошным крикам.
Мэй грубо выругалась, поудобнее устроилась на коленях и, осторожно вытерев кровь с губ юноши, снова начала делать искусственное дыхание. Дориан полежал пластом ещё секунд десять, потом, радостно смеясь ей в рот, обнял девушку и открыл глаза.
"Ах, так?!", - хотела воскликнуть Мэй, но с первого раза у неё не получилось. Она только слабо промычала что-то нечленораздельное. "Ананас пополам с кровью - это что-то с чем-то, интересно, почему так кружится голова?" - подумала девушка.
- Отпусти! - сказала она, когда Дориан оторвался от её губ.
- Ты меня спасла, и я должен отблагодарить тебя… - вкрадчиво пояснил юноша, ещё крепче сжимая руки.
- Я спасла тебя бесплатно, - извиваясь в его объятиях, заявила Мэй. - Пусти!..
- Последний поцелуй, - умоляюще начал клянчить Дориан. - Пожалуйста…
Мэй сквозь мокрую одежду чувствовала, как жжётся его горячее тело, видела, как прыгают в его глазах золотистые огоньки и как танцует вишнёвый кончик языка между неуверенно улыбающихся губ.
- Пожа-алуйста, - почти жалобно протянул он, нетерпеливо облизываясь.
Девушка фыркнула и кивнула, пряча глаза от его жадного тёплого взгляда. Дориан осторожно, нежно дотронулся до её губ, сладко прерывисто вздохнул, расцепляя длинные пальцы и запуская руки в её волосы.
- Только скажи, - бесшумно прошептал он ей на ухо дрожащими губами. - Скажи мне, чего ты хочешь…
Мэй высвободилась, тряхнула короткими прямыми волосами.
- Сухую одежду и пластырь на ногу…
Он вздрогнул и рассмеялся - коротко и зло, будто его ударили. Молча встал, накинул халат и вышел. Чессиди сползла на пол.
- Зачем вы его разбудили? - всплеснула руками Мара, наблюдая за удивлённым ангелом в спальне.
На шум пришёл Дориан, распахнул глаза на красавца и радостно пропел:
- Ты проснулся, душа моя!
Кричали, как выяснилось Антуан и Кевин - они передрались из-за ангела.
- Сара, - кидаясь на кровать и широким жестом освобождаясь от халата, философски произнёс Дориан. - Я только сейчас понял, что во всём мире меня любишь один ты…
Ангел жадно любовался хозяином квартиры. Как, впрочем, и все остальные.
- Вас оставить? - вежливо поинтересовалась Мара, ревниво меряя взглядом длинные тёмные волосы "Сары", его гладкую кожу и огромные грустные голубые глаза.
- М-м… Да, пожалуй, - царственно кивнул Дориан. - Спасибо, что зашли, увидимся как-нибудь в "Art Centre"…
В спальню заглянула Мэй, привычно замерла, любуясь "постельной сценой".
- Мы уходим, - просветил её Кевин.
- Вы - да… Она - нет, - лениво поправил хозяин квартиры. - Мэй, ты моё чудо, иди сюда…
Он протянул к ней руку, и девушка, улыбаясь, подошла и присела около кровати.
- Она меня любит, - поделился с остальными Дориан. - Правда, сладкая?
Пожала плечами и довольно равнодушно сказала:
- Не знаю. Ты мне интересен.
- Дориан, как тебе не стыдно, - поморщилась Мара. - Когда она очнётся, она тебя возненавидит.
- Если вспомнит хоть что-нибудь. Тем более, я почти ничего и не сделал… Так, слегка исправил одну ошибку. Вы, надеюсь, будете молчать?
Все кивнули. Он довольно улыбнулся и чуть подвинулся на кровати.
- Мэй, ты вся мокрая, раздевайся сейчас же… Будем греться. Ребята, ещё раз спасибо, что зашли, до свидания… Да, забыл совсем… Там, в ванной, Чессиди спит. Разбудите её и увезите куда-нибудь. Через полчаса она оклемается, рекомендую сказать, что всё это ей приснилось…

"…Вот и я тоже когда-нибудь умру… И ты, моя хорошая. И все они, вон, сидят, видишь? Они тоже умрут… Слышите? Все мы когда-нибудь умрём, обещаю. С этим всё закончится - всё-всё: неудачи, разочарования, обиды, боль, страх, однообразие, необходимость, зависимость, вся та грязь и весь тот ужас, к которому мы безуспешно пытаемся привыкнуть. Останется только чувство - вечное, сильное, чистое. Вот ты меня любишь, Мэй? Любишь… И я тебя люблю. И буду любить всегда, вечно. Ты знаешь, что такое вечность, любимая? Пойдём, покажу…"

- Зачем она тебе, Дориан?
- Я люблю Её, - его голос был усталым и счастливым, сам он был бледным, но весь сиял. - Говори, пожалуйста, тише, Она спит… А Она такая красивая, когда спит, Мара… - он рассмеялся от радости. - Невероятно красивая… Пойдём, покажу.
Сопротивляться было бесполезно. Дориан схватил девушку за руку и повёл в спальню. Осторожно приоткрыв дверь, он замер на пороге, молитвенно сложив на груди руки и дрожа от желания вбежать туда, броситься на колени перед кроватью и целовать, целовать, целовать Её до потери дыхания.
Мара взглянула на него.
- Ты не можешь всё время держать её в таком состоянии. Она и так уже неестественно много спит, она очень скоро может умереть…
- Думаешь, я не знаю?! - бесшумно и яростно прошептал он, мягко прикрывая дверь.
- Тогда верни её.
- Не могу… - цепляясь пальцами за ручку соседней двери, простонал Дориан. - Не могу, не проси…
- Ты хочешь убить её?
Он страдальческим взглядом посмотрел на Мару, к точёным мраморным щекам на секунду прилила живая тёплая кровь.
- Что мне делать, сестрёнка? - жалобно спросил он у девушки.
- Перестать называть меня этим дурацким словом… И понять, чего же ты хочешь на самом деле - счастья для себя или жизни для неё.
Юноша медленно кивнул. Из спальни донёсся слабый голос:
- Дориан.
Он вздрогнул, весь как-то сразу вспыхнул, рассмеялся и убежал. Упал на кровать в ногах у Мэй, улыбнулся и спросил:
- Ну и как Тебе сегодня утро, моя Спящая Красавица?
- Замечательно… Всё, кроме одного.
Дориан встревожено посмотрел на Неё.
- Что именно, сладкая?
- Проснулась я не от поцелуя принца, а от писка будильника.
- Каюсь, грешен, - театрально роняя голову на руки, сознался Дориан. - Это я его включил. А насчёт поцелуя - думаю, мы сможем договориться…
Сладко потянувшись, он соскользнул с кровати, обошёл её и присел рядом с девушкой. Ласково, кончиками пальцев провёл по Её щеке, тихонько засмеялся от восторга, наклонился и поцеловал Её. Долго не мог заставить себя оторваться от Её губ, весь вздрагивал от наслаждения, упиваясь Её вкусом. Затем отстранился, любуясь Ею на расстоянии, тяжело дыша, не в силах справиться с волнением.
- Я люблю Тебя, - просто сказал он, осторожно обнимая её за плечи и прижимая к себе.
- И я люблю тебя, Дориан.
В дверь осторожно постучали, и юноша мысленно улыбнулся, потому что от неожиданности Мэй вздрогнула и крепче прижалась к нему.
- Я не помешаю? - весело спросила Мара.
- Ничуть, - в тон ей откликнулся Дориан, ласково перебирая короткие светлые волосы возлюбленной. - Мы уже почти собрались с духом, чтобы выбраться из постели, правда, любимая?
Она кивнула, прижимаясь щекой к его груди, слушая неровный частый перестук его сердца и хрипловатый глухой звук дыхания.
- А я вот только попрощаться. Спасибо за то, что уделил минутку, Дориан. Заходите к нам как-нибудь ещё, непременно вдвоём. Мы будем очень рады; ты же сам знаешь - встреча без тебя не встреча… И без твоей любимой тоже.
- О чём разговор, разумеется, зайдём. Мэй, когда?
- Не знаю, у меня нет планов на эту неделю…
"Бедная девушка, - подумала Мара, - ещё несколько дней - и в ближайшие твои планы будут входить услуги плотника и священника".
- Придём, когда сможем, - поднял голову Дориан. Уголки его губ дрожали - он еле сдерживал смех.
Мэй действительно изменила его до неузнаваемости. Дома и везде, где рядом была она, юноша был непередаваемо счастлив, он смеялся, шутил, веселил всех и не отпускал от себя девушку ни на шаг. Она и сама не желала отходить, даже ненадолго. Зато на расстоянии от Мэй Дориан скучнел, делался рассеянным и невнимательным, равнодушным и часто грубым. При любой возможности он бежал к телефону и слушал её голос, успокаивался, смеялся. А чаще он просто бросал всё, брал такси и ехал домой, с порога бросался к ней в объятия и долго, жадно целовал её глаза, губы, лоб, волосы, смотрел на неё, говорил с ней… Он любил её до безумия, до исступления, он поклонялся ей, как богине, и, смеясь, называл себя язычником.
Он не спал уже неделю - с тех пор, как она окончательно переехала к нему. Он не мог спать, чувствуя, что она так близко. По ночам он лежал рядом, мысленно о чём-нибудь рассказывая ей, просто любуясь на неё. Самым большим на свете счастьем для него было слышать, как она дышит. Он закрывал глаза и дышал с ней вместе, ровно, как спящий, только чуть более хрипло. Однажды ночью она проснулась - просто так. Почувствовала его взгляд, улыбнулась ему. И они до утра лежали, просто глядя друг на друга, молча, бесшумно дыша в такт и улыбаясь общим мыслям.
Он не мог отпустить её от себя, не мог и не хотел. Это было для него так же невозможно, как усилием воли остановить собственное сердце - он понимал, что это реально, и что есть люди, способные на это, но сам не желал даже пробовать. Просто знал, что ничего из этого не выйдет.
Они полностью растворились друг в друге. Все знакомые со страхом замечали, что не могут точно вспомнить, что говорил или делал Дориан, а что Мэй. Это было абсолютно равнозначно.
Часто они сами забывали автора той или иной мысли или идеи. Ни Мэй, ни Дориан не помнили, кто из них починил фен, а когда их спрашивали, к примеру, кто у них готовит завтрак, они ненадолго смущались и замолкали, затем хором говорили: "Оба!" и смеялись.
В конце концов, все друзья и знакомые привыкли к этому, научились у Дориана говорить "какая, собственно, разница!", а у Мэй - не употреблять их имена по отдельности.
Даже болеть они умудрялись одновременно.
- Доктор, - жалобно стонал в таких случаях Дориан. - Только не изолируйте меня от неё, она заразится, даже если я буду жить на другой планете… А видеть её только пару раз в день, да ещё и в марлевой повязке - это выше моих сил…
То же самое с точностью до наоборот происходило, когда первой заболевала Мэй. Девушка мужественно просила врача выписать ей антибиотики и запретить Дориану подходить к ней до выздоровления. Юноша, разумеется, в точности выполнял предписания, но не позднее, чем через день, валился с аналогичным заболеванием. Феномен объяснения с научной точки зрения не имел, но представлял интерес для многих вирусологов-энтузиастов. И вирусологи, и энтузиасты получали яростный отпор и безжалостно выставлялись за порог. Не знаю, был то Дориан или Мэй, кто первым придумал мистера Дориана Мэя, но факт остаётся фактом - приём сработал. Друзья взахлёб рассказывали о новых приключениях парочки, но никто больше не изумлялся - подумаешь, какой-то Дориан Мэй приготовил себе завтрак на двоих…
А иногда они звонили друг другу в одно и то же время, с точностью до секунды. Недоумённо слушали короткие гудки, набирали снова, опять слушали, опять набирали, одновременно возмущаясь, с кем можно так долго разговаривать. Потом до них одновременно доходила мысль о синхронности, и они бросали трубку и садились ждать звонка друг от друга.
Но при всём этом оба спорили с яростным упорством, когда дело доходило до выбора имён их будущим детям. Дориан настаивал на Расселе, а Мэй - на Бенджамине, когда разговор шёл о мальчиках и соответственно на Паулине и Анжелике, когда речь была о девочках…

- Отстань, я знаю, что ты хочешь сказать… - Мэй прыгала по коридору на одной ноге, ища место, чтобы присесть и спокойно надеть второй ботинок.
- Интересно, интересно, и что же я хочу сказать?
- Чтобы я взяла зонтик, потому что ты как раз проснулся, когда передавали прогноз погоды. Между прочим, врать нехорошо, я же знаю, что ты опять не спал всю ночь, вон, какие синяки под глазами… И радио с вечера на эту волну настроил.
- Какая разница, - поняв, что оправдываться бесполезно, махнул рукой Дориан. - Всё равно возьми зонтик. Ты надолго? Извини, что в четырнадцатый раз спрашиваю…
- В пятнадцатый, не скромничай. Нет, на полчасика, это обычный осмотр, его все женщины проходят хотя бы раз в году… Чего ты волнуешься? Нет-нет-нет, - замотала она головой, видя, что он с просительным видом подходит ближе. - Ни за что не возьму тебя с собой. Во-первых,…
- …Это унижает твоё женское достоинство, - закончил за неё Дориан, с хмурым видом рассматривая обои в коридоре. - Во-вторых, это смешно, ведь ты давно не маленькая девочка и не боишься злого дяди со шприцем. В-третьих, наконец, тебе просто интересно первой всё узнать.
- И чего, спрашивается, умолял, когда и так всё ясно?..
- Так и знал, что ты это скажешь…
Он вздохнул и присел на корточки, критическим взглядом окидывая её обувь.
- Опять зашнуровала чёрт знает как, - проворчал Дориан, развязывая шнурки на её ботинках и заставляя сесть обратно. - Между прочим, это потом мне тебя на руках носить, а не кому-нибудь, если упадёшь и хряснешься коленом…
- Ничего, не надорвёшься, - взглядом поблагодарив его, улыбнулась Мэй. Вскочила со стула, оглядела себя с головы до ног в большом зеркале. Кокетливо глянула на Дориана. - Не ревнуешь? Незнакомый мужчина, в волнующе-белом халате…
- Перестань!.. - нервно и обиженно буркнул он. - Знаешь же, что ревную, как… как… короче, сильно ревную!..
- Ах, какой мужчинка мне достался, - рассмеялась Мэй, подходя ближе и обнимая его за шею.
Дориан глубоко, неровно дышал, сдерживая первый порыв неистового желания до боли стиснуть её в объятиях. Осторожно, словно боясь спугнуть невероятное, похожее на океанский прибой по внезапности и остроте, чувство близости, он поднял руки и обхватил её лицо ладонями. Заглянул в глаза, нетерпеливо читая в них нарочито-небрежные, насмешливые ответы на все невысказанные вопросы. Ожидающе улыбнулся. А через мгновение уже пил, пил через край её губы, её дыхание, и смеялся ей прямо в рот, не в силах оторваться, и боролся с искушением взять её на руки и, воспользовавшись деспотичной властью хозяина дома, никуда её не пускать.
- Мне пора, - с трудом переводя дыхание, наконец сказала Мэй.
Неуверенно улыбнулась ему - теперь она сама очень хотела, чтобы он взял её на руки и никуда не пустил…
Она вернулась через два часа, когда Дориан уже был готов начать разламывание мебели и порчу столовых приборов методом тыка в стену. Закрыла дверь, опустилась на диванчик в коридоре и беззвучно разрыдалась.
Дориан выпустил из рук ящик с вилками.
Что-то из их жизни ушло навсегда.
- Их не будет, понимаешь, их никогда не будет - ни Бенджамина, ни Рассела, ни Паулины, ни Анжелики… - бессильно шептала она, пока он баюкал её на коленях. - Никогда… никогда… Это я во всём виновата, ну почему я такая?!?
Он не знал. Он просто любил её, и был уверен, что это - единственная в мире по-настоящему неизлечимая болезнь.
- Ты… Ты теперь не будешь со мной, да? - спрашивала она, доверчиво поднимая глаза на его скулы и подбородок, и не решаясь заглядывать выше. - Ты так хотел ребёнка, я же знаю… Потому что я тоже очень-очень его хотела… Дориан… Я не…
Молча, уверенно, повернул её лицо к себе и заставил заглянуть себе в глаза. Мягко улыбнулся, так что по неровной зелени радужки брызнули солнечные золотые искорки.
- Я… тебя… люблю… - неторопливо покрывая ласковыми успокаивающими поцелуями её лицо и волосы, шептал он. - Всё будет хорошо… Я здесь… Никуда не уйду. Ты глупая, глупая… А знаешь, какая ты красивая, когда плачешь?..
Мэй покачала головой и просительно посмотрела на него: "Какая?"…
- Очень, очень красивая, - уверенно и негромко сказал он. - Почти такая же красивая, как когда спишь… Пойдём умоемся, а? Хочешь в душ?
Она пожала плечами.
- Вот и я так думаю. Зачем нам в душ?.. В душ мы пойдём завтра. А сегодня - нам срочно, непередаваемо срочно нужно умыться. Эй, ну ты что, уже прекратила плакать?.. Нет, ну я так не играю… Сейчас вообще всю эту вот красоту мо-окрую вытрем… олотенцем… Где полотенце? Па-а-алатенце!.. Безобразие… На, вытрись моим халатом. А с полотенцем у меня будет потом отдельный разговор… Всё, пошли спать… Чаю не хочешь? Ну, ещё бы… И я не хочу. Спать, спать, спать… Ложись. А-а, куда в джинсах!.. Стой. Давай сниму… Нет, ну вы только посмотрите, чего ж ты скрючилась, как с такой скрюченной тебя джинсы снимать буду?.. А?.. Вот и я не знаю… оп… Молодец. Всё, ложись… А я никуда, я здесь вот, рядом. Совсем рядом. Иди сюда, ко мне, глупая, если кровать двуспальная, это ещё не значит, что у тебя есть право там где-то в уголок забиться. Во-от… Ну что ты, солнышко, ну не надо, не плачь… Всё будет хорошо. Я здесь, и я всегда с тобой, что бы ни случилось. Я же люблю тебя. Пойми, глупая, ты не изменилась, ты для меня такая же - моя Спящая Красавица, моё солнышко, моё чудо… Я люблю тебя, и всегда буду любить. Обещаю. А сейчас - спи, любимая…
Дориан крепко прижал её к груди - так, чтобы она слышала, как сильно бьётся его сердце, как сладко ему дышится рядом с ней, когда она лежит вот так, касаясь его кожи, улыбаясь сквозь слёзы, самая красивая во всей Вселенной. И именно в эту ночь, заботливо прислушиваясь к её ровному дыханию, чувствуя, как пронизывает его сладкая, чистая печаль вместе с радостью обладания этим чудом, Дориан уснул - крепким, глубоким сном.
И не услышал, как на рассвете Мэй в последний раз глубоко вздохнула в такт с его дыханием. Не услышал, как затихло её сердце, бойко перестукивавшееся всю ночь с его сердцем через общую стенку.

Больше он никогда не спал.

- Заметь, не я это предложила! - с язвительным смехом напомнила Мара, садясь на переднее сиденье изрядно поцарапанного, но всё равно новенького Volkswagen Passat и тут же вжимаясь в спинку от резкого, с визгом, старта.
- Не ты, не ты, - успокоил её Дориан. - Сами… Сам уже не помню, когда там в последний раз был…
Хотя прошёл почти месяц, ему всё ещё было трудно ставить местоимения и глаголы в единственное число. Он пытался себя контролировать, и от этого его речь часто напоминала речь иностранца: путающиеся падежи, выскакивающие невпопад идиомы, пропущенные предлоги или артикли. Сам он сейчас напоминал манекена в магазине - красивый, холёный, элегантный, но неживой. Пластиковый.
- Все будут очень рады.
- Зна…ю. Извини, я забыл, здесь поворот направо или налево?
- Здесь прямо, Дориан, всё время прямо… - Мара с непередаваемой смесью сочувствия и насмешки взглянула на него, тихо фыркнула.
Такой уж у неё был характер - она вечно кого-нибудь смешила, либо смеялась сама, часто за счёт издёвки. Непонятно почему, но её любили именно за это - за тонизирующий водопад сарказма в момент, когда кто-нибудь переживал обострение "звёздной болезни".
Встретили их… бр-р… его очень радушно. Мара незаметно ускользнула в зал, пока на входе собиралась внушительная толпа. Все хором были рады…
Дориан с отвращением оглядывался, с лица, как нестойкий макияж, сползала вежливая улыбка. Он был нужен им по частям, как вещь… Кто-то жаждал его тела, кто-то - его умения шутить, кто-то - его ледяного спокойствия при обращении с хищниками ("Ах, ну какая шикарная нам досталась рысь!..")…
- А он ещё обещал нам, что мы все умрём! - вспомнил кто-то под общий хохот.
Он улыбнулся вместе со всеми. Обещания нужно выполнять…
Горка из подушек сегодня, действительно, не пустовала. Рысь чуть дремала, прикрыв глаза и оглушительно урча, когда Дориан гладил её по голове и чесал за ухом.
- Киска, - сладко мурлыкал он вместе с ней, - киска…
Все смеялись. Мара ревновала.
- Если я правильно понял, - он поднял голову, тщательно расчёсанные густые локоны плеснули на одно плечо, - вам всем ужасно надоело жить…
- Вот именно, - скучающим тоном отозвался кто-то из-за фонтана.
Нестройный хор голосов подтвердил предположение.
- Замечательно. Помнится, - пальцы скользнули по шерсти рыси, - я обещал вам одну вещь. Пожалуй, нет смысла всё откладывать?.. У кого-нибудь ещё остались незавершённые дела?
- У меня, - отозвалась милая девчонка с пушистым от обилия ресниц взглядом. - Не накормлены золотые рыбки в аквариуме…
Дориан звонко рассмеялся, подал ей руку и посадил себе на колени.
- Мара, - он нашёл взглядом девушку. - Ты накормишь её золотых рыбок?
- Непременно, - кивнула та. - Я как раз живу в том районе.
- Вот видишь, как всё замечательно устроилось, - тоном рассказчика детских страшилок произнёс Дориан. Затем обернулся к остальным. - У каждого есть свой шанс хотя бы один раз в жизни поступить так, чтобы разом исправить все собственные ошибки… Я хочу поделиться этим шансом с вами…

Он устало навалился на дверь, ковыряясь ключом в замочной скважине. Дурацкая железяка никак не хотела поворачиваться. А, чёрт, он забыл, что замок открывается по часовой стрелке…
Темно.
Не хочется включать свет - зачем? Интересный вопрос. Но отвечать на каждый такой "зачем?" не хватит жизни, а её уже не осталось.
Дориан прошлёпал тапками по коридору, вспоминая, где оставил фен.
В спальне.
Долго раздевался, по привычке разбрасывая вещи по всей квартире и мгновенно забывая, где что оставил. Раньше приходилось записывать, теперь уже не нужно.
Включил воду в ванной. Пусть будет тёплая…
Сунул штепсель в розетку, чуть вздрогнул от шума заработавшего фена. После починки он всегда ужасно трещал…
Залез в воду, расслабленно вытянулся во весь рост. Покачал на проводе надрывающийся фен, думая о чём-то постороннем.
Разжал пальцы.

Звонить она не стала - прекрасно знала, что это бесполезно. Скептически сощурилась в темноту коридора, попробовала включить свет. Не работает. Ещё бы.
Споткнувшись в темноте о его ботинок, Мара шёпотом выругалась. Громко просто не получилось.
На ощупь отыскала ручку двери ванной, вздрогнула, когда уже по традиции включился свет. Электрики превзошли самих себя.
Задумчиво осмотрела комнату, как обычно восторженно замерев взглядом на палево-бледном экзотическом украшении в джакузи. Выключила фен из розетки и вытащила его из воды, мягко покачала головой.
- Дориан, Дориан, вечно ты думаешь только о себе, - проворчала Мара, отряхивая с рукавов брызги воды. - А у меня, между прочим, аллергия на корм для рыбок…


Back to the Close to HIM Main Page