Автор Pimea

Беседе в гостевой на www.himru.narod.ru и Tom Tykwer посвящается.

Дежа Вю

Мы не прервём наши искания. И в конце наших исканий мы окажемся там, с чего мы начали. И узнаем это место в первый раз.
Элеот

Конец игры - это начало игры.
Гербергер

часть 1

- Ну что это с фатой??? – недовольно произнёс Яни, поправляя фату на Вилле.
- Что с ней? - нахмурился Валя.
- Она какая-то мятая и с проплешинами! Что ты в ней делал? Снова курил? Я сколько раз тебе говорил: не размахивай руками, пока куришь, особенно в фате... вот, и платье тоже прожёг... что ты будешь делать теперь...
- Да... белое мне не идёт... Я так и знал... и я ведь говорил: мне нужно чёрное свадебное платье...
- Ты же не из Японии, чтобы замуж в чёрном платье выходить!
- ...Ну или хотя бы розовое... теперь все узнают мою самую страшную тайну, то, что я девственник... какой ужас... нет! МНЕ НУЖНО ЧЁРНОЕ!!!!
Эмерсон, ты слышал? Чёр-но-е!
- Вилле, светик, что ты гонишь? Кто ВСЕ? На свадьбе будет всего только пять человек, все наши, ну и ещё священник... Ты и так всем это рассказал по несолько раз... Не нервничай главное...
- Ну... я не знаю, Яни... Я так волнуюсь... Дай-ка мне сигарету, зайка...
- Нет, Вилочка, ты обещал не курить ровно сутки до свадьбы!
- Что? Когда это? Не помню...
- Было такое... - издевательски кивнул головой Яни, - ладно, Валя, ты тут посиди пока ,а я схожу проведаю Миже...
- Чтооо??? Я тоже хочу!!!
- Нельзя.
- Почемууу??? - Вилле явно обиделся.
- Потому что нельзя, чтобы жених видел невесту до свадьбы.
- Perkele, кто это всё придумал? Курить нельзя, к Миже нельзя... Ты ещё скажи, что... – Вилле не успел закончить, как Эмерсон вырвал из рук Вилки ещё незажжённый косячок, и вышел из комнаты, довольно закуривая его.
Вилле разгневанно кинулся за Эмерсоном, но тот успел закрыть дверь на ключ с той стороны, так, что Вилле остался закрытым в комнате. Сначала Вилле стал стучать кулаками по двери, и орать что-то вроде "Baby just don't close the door!", потом он понял, что ничего этим не добьёшься, и обернулся лицом к комнате.
Она была среднего размера, около 20 метров, на одной стене- той, которая была в длину комнаты, располагалась дверь, а на противоположной – несколько больших окон. Так в комнате было довольно много шкафов, пару стульев и стол... Вилле прошёлся по комнате...
- Тут должны быть си-га-ре-тыыыы... хе-хе-хе... – Вилле порадовался сам своей же смышлёности, - и начал открывать все дверцы шкафов, но безуспешно... Тут было много одежды, какие-то книги и видеокассеты, канцелярия... но сигарет тут не было... 
"Ну и хрен с ними..." – решил Вилка. Он ещё раз прошёлся по комнате, недовольно смотря на окружающий его интерьер, сел на стул, провёл рукой по волосам... На его лице легко читалась обида на весь мир. Он немного выпятил нижнюю губу, нахмурил брови, ещё раз осмотрелся вокруг, и... заплакал...Он закрыл глаза руками, сильно зажмурившись: ощущение, какое-то непонятное ощущение пробежало по всему его телу. Он открыл глаза, и взгляд его упал на окно... Вилле встал, и сделал к нему несколько шагов. Потом он открыл его – холодный ветер тут же вошёл в комнату, и стал играть с фатой Вилле. Она летала и стала похожа на волнующееся море... Только на белое море. Вилле не обращал на это никакого внимания. Он смотрел в окно: комната находилась на 13 этаже, а дома, стоящие на этой же улице, были ниже, поэтому можно было хорошо рассмотреть их крыши и вид города... серое небо... чёрные птицы на проводах, естественный шум города, завывания ветра...
Вилле встал на низкий подоконник, и оказался в проёме окна в полный рост, совсем не сгибаясь. Ощущение, такое яркое и сильное, стискивающее его в своих объятиях, ощущение того, что это уже когда-то было. Дежа-вю... Вилле поморщился от непонятного ощущения, пытаясь сбросить его с себя, но оно крепко прелипло к нему. Он вздохнул, и сказал:
-Пусть. я им всё равно не нужен. Меня никто не любит... я всегда был чужим... Они никогда не хотели меня выслушать – всегда привыкли видеть меня счастливым, а то, что у меня тоже могут быть проблемы - они не верят в это... Ну и всё... Ненавижу их... Сигарет им, видишь ли, жалко... – Вилле всхлипнул, слёзы катились по его щекам, размазывая чёрные тени, превращаясь вместе с ними в печально-красивые подтёки... Вилле стоял в окне, и говорил всё, что он хотел когда-то сказать, но смолчал, нет, не говорил, а скорее шептал – быстро и зло... Всматриваясь в даль, на серое небо, а ветер играл его фатой, и белоснежное длинное платье развевалось, приятно касаясь ног... Ощущение не отпускало его.


- Мы никогда не будем вместе... Я это знал с самого начала... Конечно... Ведь Вилле... Конечно... С кем мне тягаться... да... Конечно... А теперь вот и... Я самый несчастный человек на Земле... За что же мне так?.. Нет... Я им только счастья желаю... Я его всё равно буду любить... Всё равно... Ну почему я не Вилле? Как бы я хотел быть им... Ему всегда так везёт... Он всегда такой счастливый... Все его любят... У него никогда нет проблем…
Линде сидел на ступеньках и плакал. Лестница была аварийным выходом, который никогда не использовался, в том же здании, где в это же самое время Вилле решил выброситься из окна. Линде часто приходил сюда поплакать. Тут Линде взглянул на часы – начало четвёртого.
- Свадьба начинается в 6... Ладно... – он вздохнул, - придётся уже идти... Пока оденусь, уже всё и начнётся...
Линде вздохнул ещё раз, тяжело поднялся, и пошёл вниз по ступенькам, чтобы из аварийного выхода выйти в коридор здания.


Миже стоял перед зеркалом, поправляя галстук, и напевал тихонечко:
"Look at my lucky bride - oh!
Dreaming clever,
Everything we share,
You're gonna blow it all,
Plastic cards and lives, TOGETHER!"
Вдруг в дверь постучали.
- Кто там? - Миже сразу сделал серьёзный вид (он предполагал, что все женихи должны быть очень серьёзными перед свадьбой).
- Я, это я... - сказал Яни, входя в дверь.
Он выглядел немного странно. Сперва Миже не понял, из-за чего, а потом увидел косяк в руке Эмерсона, и всё стало на свои места.
- Дай-ка мне пожалуйста... эту штучку... - Миже протянул руку.
- Нет. Увы - не могу. Ты же знаешь, женихам нельзя курить травку до свадьбы, - с видом знатока сказал Яни.
- Разве нельзя? - с искренним удивлением протянул Миже.
- Нет, нельзя. Поверь мне, у меня в этих свадебных делах бооольшой опыт! - сказал Яни, затягиваясь.
Миже расстроенно шмыгнул носом.
- Ну, как я выгляжу? - Миже демонстративно прошёлся перед Эмерсоном.
Яни критично взглянул на него. Он был в полосатых чёрно-белых боксёрских шортах до колена, чёрных носках и шлёпанцах; топлесс, но зато на груди красовался галстук с хартаграммой и автографом Линде; голова была замотана новым белым бинтом.
Яни закусил губу, отвёл глаза, и, подождав несколько секунд, сказал:
- Оригинально...
- Что значит «оригинально»??? - Миже явно расстроился, - я так долго старался, подбирая гардероб... и после этого ты говоришь "оригинально"? Разве это не шикарно? Или, может быть, прекрасно? Ты не это хотел сказать?
- Ну хорошо, как скажешь… шикарно... пусть будет шикарно. Самое главное, чтобы Вилле понравилось, а ему понравится. 
Миже немного успокоился, но всё равно было заметно, что он недоволен.
- Но... может всё-таки ты оденешь что-нибудь более консервативное? – с надеждой очень осторожно спросил Яни.
- Ты имеешь в виду мои рваные джинсы и медвежью шубу?
- Нуу... как бы это сказать... - Яни понял, что зря затеял этот разговор, - может ты оденешь костюм?
- Костюм кого? Сейчас же не Halloween...
- Костюм жениха... – робко произнёс Барт.
- Эээ??? А я, по-твоему, как одет? Как невеста?
Яни увидел, что на лице Миже начала снова разгораться обида, постепенно перерастающая в ярость.
- Ну... Всё... Мне пора... А то там Вилле заскучал... Всё. - Эмерсон быстро выбежал из комнаты.


- Вилле, Миже передавал тебе пламенные приветы и горячие поцелуи, - начал Эмерсон, входя в комнату, где находился Вилле, - так что я сейчас тебя за него поцелую...
Яни осёкся, увидев Вилле, стоящего на подоконнике в проёме открытого окна.
- Ээээ... Вилле... Ты... это... Не надо... - У Яни было не много практики в спасении людей, решивших покончить жизнь самоубийством.
Вилле обернулся, посмотрев на Эмерсона очень ласково, настолько ласково, что этот взгляд как-то абсолютно не вязался с происходящим, и от этого казался диким и отвращающим. У Яни защемило сердце, и губы начали дрожать. Он чувствовал, что вот-вот, и он заплачет от того, чего ещё не произошло, но собиралось произойти, но в то же время он чувствовал, что этого делать никак нельзя, потому что это обязательно передастся Вилле.
- Вилле... Давай не будем, - Яни опустился на стул, стоящий рядом, - Может ты мне расскажешь, в чём дело... и всё уладится... – Он пытался сделать свой тон как можно более доверительным и располагающим.
- Se henki ei ansaitsuu jotta asua... – Грустно проговорил Вилле.
- Не надо говорить строками песен, даже если это твои строки...
- Почему бы и нет? - Вилле с сомнением посмотрел на Яни.
- Потому что в жизни всё по-другому... Разве не ты так часто это говоришь?.. Не надо смешивать всё это в одно... - Голос Эмерсона дрожал, но он всячески подстёгивал себя, чтобы это не было заметно.
Казалось, Вилле задумался. Яни выжидающе смотрел на него. Вроде, Вилле хотел что-то сказать, но не решался, и Яни первым прервал тягостную паузу.
- Ты нам нужен, Вилле. Мы дорожим тобой. Ты можешь не верить, но это так. Мы тебя любим, и всегда любили, даже если что-то было не так... Ведь не всегда можно просто так взять, и сказать это... Но сейчас я это говорю... искренне говорю...
В глазах Вилле мелькнула надежда, он посмотрел на Яни, и взгляд его был уже не диким, а просто печальным, но с живым огнём вселившейся в них веры. Вилле вздохнул и спустился с подоконника снова в комнату, закрыв окно. Яни облегчённо вздохнул и кинулся на шею Вилле.
- Только давай это останется между нами. Как будто ничего не было... – тихо произнёс Вилле.
- Как скажешь, Вилле. Но я думаю, даже если бы ты не предупредил меня, я бы всё равно никому не сказал.
Так они постояли ещё немного, а потом снова вернулись к тому, что стали приготавливаться к предстоящему событию, которое обещало быть REALLY GREAT!


Мутти сидела у себя дома и пила абсент. Окна её квартиры выходили на улицу, но никакого lovely view from the window не было, так как прямо напротив стояла 18-этажка, и загораживала весь вид на город. Хотя Мути и жила на самом верхнем, 10 этаже, ничего хорошего она никогда не могла увидеть. Возможно поэтому она выбрала себе работу, из-за которой дома бывать ей приходилось редко. Даже если она и была не на гастролях с HIMами, она зависала у кого-нибудь в гостях. Этими "кто-нибудь" являлись всё те же HIMы... Мутти безусловно не знала, как она доставала парней: мало того, что на гастролях всегда находишься под её заботливым взглядом, так ещё и в свободное время её приходилось принимать у себя... Все её "смешные", как ей казалось, истории, были уже давно выучены парнями, пьяные шуточки с прямыми намёками сидели поперёк горла. Но парни были НАСТОЛЬКО вежливыми, что никогда не перебивали её, когда она затягивала в 666 раз свою любимую коронную историю о том, как раньше, когда она была менеджером у ABBA, она напилась так сильно, что вышла на сцену вместе с группой и вместо песни Dancing Queen пела Jussi-Jussi-Jussi... (На самом деле, история была вымыслом, причём придумана в шутку самими HIMами, а Мутти как-то услышав её, поверила в это...)
Так вот, Мутти была у себя дома, не смотря на то, что быть у себя дома она не любила. Дело в том, что утром (в 8:00) она пошла в гости к Вилле, надеясь застать там и Миже, и возможно Линде, но, к её глубочайшему сожалению, дома их не оказалось. Она простояла под дверями в Виллину квартиру около 20 минут, надеясь, что ей откроют. Потом поняла, что её просто не впускают, и решила отомстить, выцарапав на двери квартиры её любимое слово "vittu". Довольная своей местью, Мути отправилась к Миже, потом к Линде, потом к Бартону, и наконец к Гасу, но никого из них дома не застала, чем очень огорчилась. Только тогда она пошла к себе домой.
На самом деле, всё было где-то так: накануне свадьбы, Вилле & Сo переехали в то самое 18-этажное здание, которое они целиком купили себе, и купили, между прочим, для того, чтобы спасаться от Мутти. И именно в этом здании снимался "When Love And Death Embrace"... Мутти, конечно же, они предупреждать не стали, ни об их местонахождении, ни о надвигающемся событии бракосочетания. По-этому, прийдя домой, Мутти тут же напилась абсента, потом решила, что нужно бы выпить ещё чего-нибудь, и выпила коньяка. Затем она поняла, что коньяк ей не нравится, и она начала пить финскую водку, а после этого она решила, что всё-таки нет ничего лучше абсента, и продолжила пить абсент.
Вдруг внимание её привлекло окно, точнее то, что происходило за окном, в её ненавистном 18-этажном доме напротив. Она увидела, что окно на 13 этаже открылось, и в проёме окна, не сгибаясь, показался человек. Это была девушка в белом свадебном платье с фатой. Она стояла в проёме окна и собиралась броситься вниз. Мутти это показалось очень забавным, она нашла свой старый бинокль и, подойдя к окну, принялась смотреть на девушку-самоубийцу. Так как Мутти выпила достаточно много, руки у неё дрожали, и поэтому она долго не могла навести бинокль на 13 этаж. Наконец, сделав это, она стала рассматривать девушку. Вначале эта девушка показалась Мутти до боли знакомой, и она в голове стала перебирать всех своих подруг, знакомых и родственниц, собиравшихся выходить замуж. Не найдя таких, Мутти стала настраивать бинокль на более близкое увеличение. Мутти долго смотрела на невесту-самоубийцу, и вдруг её осенило:
- Vittu!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! - закричала она пьяным голосом на всю квартиру, - это ж этот... как его... – с перепоя Мутти забыла, как зовут Вилле, и поэтому она стала перечислять все финские мужские имена, которые знала, - Микко, Микко, Микко, Микко, vittu... Какие же ещё бывают имена?... – На ум пришло имя родного мужа Сеппо, - нет... не Сеппо, vittu, чтоб его... как же там... Юрки? Неееееет.... Ну предположим даже Микко... и что? Откуда ж я его знаю то??? Ну дык...vittu...он поёт... Что поёт? – Мутти вела с собой высокоинтеллектуальную беседу по идентификации личности Вилле, - он поёт ого-го какие песни... Такие, что.... – Она сделала какой-то непонятный жест, похожий на то, что её заели блохи, - он поооооёт как этот... нууу... Molko... ТОЧНО! Это Молко!!! vittu, Молко выходит замуж? Неееее... Он уже вышел... Это не Молко...
И тут внезапно небо чуть-чуть прояснилось, и из-за серых туч стал виден кусок тусклого солнца, на Мутти упал лучик, который ослепил её через бинокль, и она вскрикнула:
- Vittu! Valo!
И тут до неё дошло:
- ВАЛО!!! Это Вало!!! ВАЛО!!!!!!!! – снова заорала она на всю квартиру, но потом немного приутихла. Она вспомнила, что она – менеджер группы, и, что если сейчас Вилле сбросится из окна, то группы больше не будет, и она останется без работы. Мутти начала потихоньку трезветь, и, один за другим, в голову ей стали приходить разные вопросы, ответов на которые она не знала: почему Вилле в свадебном платье? Почему платье белое? Как он попал в ненавистную ей 18-этажку, и что он там забыл? Написал ли он завещание, а главное, упомянул ли там её?
Пока она думала, точнее задавала себе риторические вопросы, Мутти увидела, что на заднем плане, в комнату, из окна которой хотел выпрыгнуть Вилле, вошёл Эмерсон, и начал разговаривать с Вилле. Они разговаривали довольно долго, пока Вилле наконец не спустился с подоконника обратно в комнату, и не закрыл окно. Потом Мутти увидела, как Эмерсон стал обниматься с Вилле, и оба плакали...
- Vittu этот Вало, чтоб его.. ему... Vittu!!! VITTU!!! – Мути снова начала орать, - почему он не спрыгнул??? Ведь он написал мне завещание!!! Написал!!! Я знаю!!! Ну ничего!!! Я всё выясню!!! Я найду завещание до того, как он успеет от него избавиться!!!
Мутти орала так громко, что, казалось, даже в 18-этажке можно было услышать её пропито-прокуренный голос. 


часть 2

Церковь была небольшой, вся украшенная пластмассовыми цветами, светлая и праздничная, такая, как и подобает всем торжественным случаям. Играл орган и ещё какие-то инструменты. Сливаясь все вместе, они издавали довольно умиротворяющие звуки.
Первым по ковру, прямо к алтарю шёл Линде. Он, как и нужно было матери невесты, был одет в светлые тона, а его дреды были заплетены в "корзиночку". Он нёс букет искусственных цветов (потому как и у него, и у Вилле на настоящие цветы была аллергия). Линде, как и было нужно, чинно прошёлся и встал слева, грустно вздохнув. В это время с правой стороны от алтаря вышел Миже. Вид у него был серьёзный, но слегка ненатурально серьёзный. Он нервничал и кусал губы, глаза его бегали из стороны в сторону, то поглядывая на дверь, откуда вот-вот должны были выйти Вилле с Эмерсоном под руку, то виновато глядя на Линде.
Дверь открылась, но оттуда, как ни странно, вышли не Вилле и Бартон, а Гас. В руках у него была корзина с конфетами – он должен был их разбрасывать по ковру на пути к алтарю. Гас понимал, что это традиции, и с ними никак нельзя поспорить, но, тем не менее, его руки тряслись от жадности, и кроме 2 конфет, которые нечаянно вывалились из корзины, он не бросил на ковёр ни одну. Зато, когда он подошёл к алтарю, и встал справа от него, он немного пришёл в себя и начал их есть. В это время дверь распахнулась, и в неё вошёл Вилка под руку с Яни. Музыка заиграла громче, а сердце у Линде забилось сильнее...
"Шаг правой, приставить ногу, шаг левой, приставить ногу..." – думал Вилка, стараясь не сбиться.
"А на прошлой моей свадьбе было народу то побольше... да... только кто женился???" – думал Эмерсон.
"Отпраздную свадьбу и утоплюсь..." – решил Линде, и тихо вздохнул.
"Не могли уж конфет нормальных купить – шоколодных, а то какие-то идиотские карамельки, чтоб их... Ну в принципе и они сойдут..." – думал Гас.
"Я должен быть серьёзным, я должен сохранять спокойствие, я должен быть серьёзным" – твердил Миже.
"Ах, он до сих пор красив, особенно в этом белоснежном платье... я не могу себе простить, что я ушёл из группы....." – шептал Юсси, занимающий теперь должность священника в этой церкви.


Мутти выбежала из дома и направилась в ненавистную 18-этажку. Если бы она могла сейчас трезво оценивать ситуацию, то она поняла бы, что никакого завещания найти она не могла – она не знала, где его искать, а в 18-этажке было по меньшей мере 400 комнат. Но на то она и была Мутти, что трезво на вещи она смотреть не могла. Она подошла к двери, потянула за ручку, и... та открылась! Надо сказать, что Мутти несказанно повезло, потому что ХИМы чисто случайно забыли закрыть дверь 18-этажки на ключ, так как очень спешили на свадьбу.
Мутти открыла дверь, и вошла внутрь. Перед собой она увидела огромный неосвещённый холл, из которого вели в две стороны два коридора, а прямо располагались два лифта и широкая лестница наверх. Если бы Мутти была внимательнее, то она бы увидела узенькую дверь, справа от правого лифта, такую узенькую, что туда бы мог пролезть только очень худой человек – это была дверь аварийного хода, которая часто использовалась только одним человеком – Линде.
В воспалённом мозгу Мутти пронеслась картина, которую она видела не так давно: Вилле в белом свадебном платье стоит в проёме окна 13 этажа...
Вспомнив это, она вызвала лифт, и, войдя в него, нажала кнопку с надписью "13". Лифт был большой тусклый и весь исписанный матерщиной, похабщиной и просто всякой фигнёй. Помимо всего этого он был ещё довольно тормозным, и Мутти, пока ехала на 13 этаж, пришлось от нечего делать читать надписи, написанные в лифте. Итак, вот наиболее приличные из тех надписей, которые она там прочитала:"BLACK SABBATH"; "Юсси – отстой, Бартон – крутой!"; "KISS"; "Gas Lipstick – FOR EVER"; «I LIKE IGGY POP»; "М.А. я тебя люблю. Л." и то, что ей заполнилось отдельно, эта надпись была написана чёрным маркером, почерком, явно смахивающим на почерк Вилле: "МУТТИ – ДУРА!!!" Увидев это, Мутти достала из кармана ножик, и выцарапала: "Вилле - VITTU, на ***". Это очень повысило её в собственных глазах, и она с довольной ухмылкой вышла из лифта.
Прямо перед ней был коридор, уходивший далеко в две противоположные стороны, непонятно из чего, Мутти сделала вывод, что ей обязательно нужно налево. Туда она и направилась. Первая дверь, с табличкой "McDonald's" была запертой, Мутти не сильно это огорчило, так как она решила, что эта дверь не должна быть Вилленой. Следующая легко открылась, но Мутти не смогла найти там выключатель, а было уже довольно темно, и в комнате было страшно, поэтому она немедленно вышла оттуда. Затем шли ещё несколько комнат, в которые Мутти заглядывала, и тотчас, снова закрывая их, говорила: "Нет... Не то... Вижу, что не то..."
Возможно Мутти и нашла бы комнату Вилле, порылась бы там, нашла какие-нибудь старые письма (у Вилле была очень обширная переписка, и он самые любимые письма перенёс из своей квартиры сюда, чтобы перечитывать их). Возможно, Мутти нашла бы пустые пачки сигарет, неотправленные валентинки ещё с 87 года, обёртки из-под конфет, птичек, сделанных из бумаги, старые календарики с котятами, припрятанный про запас "Тусин", с уже давно вышедшим сроком годности, или визитную карточку его папы... Вилле собирал всё это барахло, оно было дорого ему как память о детстве или просто о чём-нибудь хорошем, ему было жалко его выкинуть. Когда оно уже не стало помещаться в его квартире, он перевёз сюда. Завещания конечно же не было, как и не было совершено самоубийство... Мутти поискала бы его, и не нашла, а потом бы ушла к себе, и всё было бы хорошо, и почти все были бы счастливы...
Случайность, какой-то порыв секундный, заставил её открыть дверь не справа, а слева, и тем самым изменить всю последующую жизнь наших героев...
Итак, Мутти не раздумывая открыла дверь, находившуюся слева от неё. Рука нащупала выключатель, и комната озарилась светом. Она была небольшая, очень уютная и тёплая. В ней было много мягкой мебели, а по периметру всей комнаты, ровно выстроенные, стояли пустые бутылки, очень, по мнению обитателя этой комнаты, украшавшие её. На стенах были развешаны фотографии, преимущественно Линде. Мутти сначала хотела выйти отсюда, поняв, что это комната не Вилле, но что-то, опять же, наверное, какой-то внутренний порыв, задержал её. Она прошлась по комнате... Выглянула в окно, но за окном было темно и Мутти отвернулась от него, и вдруг она посмотрела на письменный стол. На нём была лампа, карандашница и какая-то тетрадь, аккуратненько лежавшая прям посередине стола. Мутти подошла к столу, села на стул и открыла тетрадь на титульном листе...

*********ДНЕВНИК Daniel Lioneye*********

20 октября 2002
Я решил завести дневник. Сейчас мне очень грустно. До сих пор не отошли от Бартоновской днюхи. Совершенно не помню, что там было. Помню, что что-то связанное с Миже. Ах, Миже...

25 октября
Все уже отошли, а меня до сих пор тошнит. Неужели я так напился? Миже тоже ничего не помнит. Вилле помнит, но не говорит, а хитро улыбается. Хотя, я вообще-то его не спрашивал... Но я уверен, что он всё знает. 

2 ноября
Что-то тут не так. Я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но ничего не могу. Меня до сих пор тошнит.

3 ноября
Вилле сказал мне, что я сильно поправился, и что если так будет продолжаться, то он выпрет меня из группы, потому что гитаристы и так на каждом шагу валяются. Он сказал, что второй Гас ему не нужен. Теперь он мне не разрешает ничего есть и грозно на меня смотрит.

6 ноября
Миже спас меня от голодной смерти, напоив коссу, и тоже сказал, что я поправился. Меня до сих пор тошнит. 

7 ноября
Вилле сильно наезжает.

13 ноября
Я не могу так больше!!! Нужно что-то делать... Я ведь хороший музыкант, он меня не посмеет выгнать... Мы же так давно с ним знаем друг друга... Какая разница – худой или чуть толще, чем худой???

18 ноября
Вилле сказал, чтобы я шёл к врачу, чтобы тот посоветовал мне какую-нибудь диету для похудания. ПОЧЕМУ ОН НЕ ГОВОРИТ ЭТО ГАСУ??? Я хорошо выгляжу, только немного голова кружится, но ничего... Ладно, мне пора идти к врачу...

19 ноября
О БОЖЕ!!! Я даже не знаю, как сказать... Я никому не говорил об этом... И не скажу... только Миже, но немного позже. Я был у врача... Я... Я стану папой, короче. Теперь я всё понял кажется...

23 ноября
Вчера был день рождения Вилле. Он был весь день добрый и ничего не сказал по поводу моей фигуры... И даже разрешил поесть. Миже я ещё ничего не сказал, но наверное скажу завтра. Или послезавтра... Или после-послезавтра...

27 ноября
Мне плохо. Миже и Вилле... Они собрались... собрались пожениться... Я не знаю, что делать. Это ведь не Миже предложил, я знаю! Это всё Вилле... Он специально, чтобы мне было хуже... я знаю...

28 ноября
Они женятся 22 декабря. ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ??? Я не могу сказать это Миже теперь. Мне плохо.

1 декабря.
Они смотрят на меня с опаской, потому что я пью гораздо меньше, чем обычно. Вилле щёлкает зубами. Мне страшно. Мне снятся кошмары. Я стал бояться темноты, и боюсь спать один. Мне приснилось, что Вилле стал толстым оборотнем, что он превратился в волка и хочет съесть меня.

8 декабря
Миже сказал мне, что я хорошо выгляжу! Ура! Как я назову своего сыночка? Наверное Mikko – такое хорошее имя... Как раз-в честь пап... Только чья у него будет фамилия???

10 декабря
Вилле догадывается, и поэтому молчит. Я знаю, когда он так молчит – это не к добру. Он даже не поёт, и не разговаривает.

11 декабря
Оказывается Вилле просто сорвал голос. Скоро уже свадьба. Нас достала Мутти, и мы переехали в нашу любимую 18-этажку. Тут я украшаю свою комнату пустыми бутылками. Хорошо всё-таки, что Вилле потерял голос, по крайней мере не орёт на нас. В смысле, на меня.

21 декабря
Я не могу. Я умру от горя. Мне плохо и одиноко. Никто не понимает меня.

22 декабря
Всё. Я уже собрался. Через полчаса мы поедем в церковь, самую близлежащую, чтобы не расходовать бензин. Это случится. Ну пусть, пусть они будут счастливы... Я, наверное, уже ближе к лету уйду из группы. Во-первых, мне нужно будет заботиться о ребёнке, а во-вторых, мне будет больно смотреть на них. Ведь они так счастливы, а я... я одинок и несчастен... Пусть им будет хорошо. Везёт же всё-таки Вилле... А мы… мы никогда не будем вместе... Но я им только счастья желаю. Но всё равно я буду любить его, всегда... всё. Уже нужно ехать.

На этом месте дневник закончился, и Мутти, рыдая, отложила его в сторону...
- Я НЕ ДОПУЩУ!!! – закричала она, и помчалась вон из комнаты, из 18-этажки, только,чтобы спасти счастливое будущее Linde и Linde Junior'а.

- Друзья мои! Мы собрались здесь, в присутствии, - на этом месте Юсси осёкся, но потом продолжил, - в присутствии родственников, друзей и близких, чтобы связать священными узами брака два любящих сердца...
Миже и Вилле посмотрели друг на друга с некоторым негодованием.
- С кем пришла... пришёл этот мужчина в храм господний? – спросил Юсси, и с ненавистью посмотрел на Эмерсона.
- Эээ... Со мной, а что??? - грозно ответил Яни.
Юсси кивнул, дав понять ему, чтобы тот садился. Яни сел около Линде. Юска продолжал:
- Вилле и Миже, сегодня вы пришли сюда, чтобы соединить свои сердца в брачном союзе. Согласны ли вы, Миже, взять в супруги Вилле?
- Ну да...
-Согласен ли ты, Виллечка, взять в супруги Миже? – Юсси с любовью посмотрел на Вилку.
- Да...да... По... Потому что... (laughs) вы же понимаете, что мы бы не стали... приходить в церковь... просто так... от нечего делать...и...(laughs) ведь скоро Рождество... и... (cleans throat) и ночь перед Рождеством... с... c Кошмарами под Рождество... а потом... потом Новый Год... А... а на Новый Год мы всегда вы... выступаем в Тавастии... ну вы понимаете (cleans throat) это как... своего рода ритуал... аааа...
В это время Гас подавился 666 по счёту карамелькой, и громко закашлял, и Вилле наконец вернулся из своего мира в этот мир, и понял, что он не на интервью, а в церкви, выходит замуж, и тут отвечать на вопросы можно не развёрнуто.
- Итак, Миже, повторяйте за мной: Я Mikko Henrik Julius Paananen...
Миже не понял, что ему надо делать, обернулся назад, и по равнодушному взгляду Гаса, заплаканным глазам Линде и возмущённому взгляду Эмерсона, понял, что ему надо повторить всё за Юсси.
- ...Я, Mikko Henrik Julius Paananen...
Юсси одобрительно кивнул, и продолжил:
- ...Нарекаю тебя, Raka... Ville Hermanni Valo...
- ...Нарекаю тебя,Ville Hermanni Valo...-улыбнувшись, повторил Миже.
- ...Своим законным супругом...
- ...Своим законным супругом...
- In joy and sorrow отныне и во веки веков.
- Чё, так и говорить: in joy and sorrow? – усомнился Миже, но, поймав грозный взгляд Вилле, повторил:
- In joy and sorrow отныне и во веки веков.
- Теперь, Виллюшка, ты повторяй за мной:
- Я,Ville Hermanni Valo...
- Я,Ville Hermanni Valo...
- Нарекаю тебя, Mikko Henrik Julius Paananen, своим законным супругом...
Вилле повторил.
- ...In joy and sorrow отныне и во веки веков.
Вилле повторил снова.
- Наденьте кольца. 
К Миже и Вилле подошёл Линде с тарелкой, отвинченной от Гасовских барабанов, на которой лежали 2 кольца. Юсси продолжал свою бадягу:
- Миже, говори: Прими это кольцо, как залог любви и преданности. Я обручаю тебя.
Миже сказал это, надев Вилле кольцо на средний палец.
- Теперь ты, Виллюша, говори то же самое, а то мне уже надоело...
- Ааа... (laughs)... мммм... просто у меня ужасная память... Я... (laughs) раньше... мы... я... я курил коноплю... и... это... не делайте этого!
Глаза Юсси округлились, он понял, что здесь ему похалявить не удастся, и сказал:
- Повторяй, Виллюша: Прими это кольцо, как залог любви и преданности. Я обручаю тебя.
Вилле с горем пополам повторил всё, сказанное Юской, и одел Миже кольцо.
- Пользуясь данной мне властью бывшего вашего клавишника, я объявляю вас мужем и... мужем, - на одном дыхании проговорил Юска, поняв, что церемония подошла к концу, и он наконец-то может снять рясу, и одеть свою любимую юбочку.
- Ты должен сказать, - громким шёпотом произнёс Эмерсон, - женихи могут поцеловаться!
- А, да... Женихи могут поцеловаться, - нехотя добавил Золтан.
Вилле чмокнул Миже в щеку, и ко всеобщему удивлению пошёл к переодевающемуся Золтану. Заиграл марш. Линде заплакал. 
- Слышишь, Юсси, как ты смотришь на то, чтобы мы тут остались, и отпраздновали... Лень ехать к себе... – сказал Вилле, думая о том, что лень ему скорее будет потом убирать у себя, чем ехать к себе.
- Ну... я не знаю... – наигранно ответил Юсси.
Вилле улыбнулся, взъерошив волосы Золтана.
- Может встретимся как-нибудь вечерком, красавец?
Юсси расцвёл, но так как он был порядочным мальчиком, то он сначала обязан был возмутиться, что он и сделал:
- Но ты ведь замужем... теперь...
Вилле вздохнул, закатив глаза, как бы говоря: "Ах, Юсси, ты многого не знаешь!.. Все эти свадьбы..."
- Ну хорошо... Может в среду? Как насчёт среды, в 7 часов? – с надеждой спросил Золтан.
-Так мы остаёмся?-Вилле сразу посуровел.
- Да, конечно, Виллюшка... – печально ответил Юсси.
- Join us... – подмигнул Вилле, уходя к остальным "друзьям, родным и близким", и к жениху конечно! :о)


-Мы остаёмся праздновать тут!!! – заорал на всю церковь Вилка.
- Урааа!!! – закричал Миже в ответ, - люблю церкви!!!
Вилле с презрением посмотрел на него, заставив Миже успокоится.
- Вилле, бросай букетик!!! – предложил Эмерсон.
- Точно! – согласился Гас, вспомнив, что ему уже скоро 32, а он до сих пор не женат.
Вилле вырвал из рук Линде букет пластмассовых цветочков, отвернулся ко всем спиной, и бросил...
Эмерсон в это время рассказывал Миже о том, как он чуть было не поймал букет на прошлой свадьбе (правда на чьей – он так и не мог вспомнить), Гас снимал обёртку с карамельки, а Линде молча стоял, и сдерживал себя, чтобы не заплакать. В это время букетик упал прямо к нему в руки, и он даже не сразу сообразил, что бы это значило, так как находился в глубокой задумчивости.
Вилле повернулся лицом ко всем, увидел, что букетик у Линде, подбежал к нему, и начал радостно поздравлять его с будущей свадьбой.
- Итак, начинаем праздновать!!! – сказал Гас, потирая руки и глядя на стол, уставленный огромным количеством бутылок, а также суши, пиццой и луковым супом. Правда, если честно, мне совсем непонятно, откуда этот стол взялся, кто его накрывал а главное, когда всё это произошло. Думаю, что никому из присутствующих это было неясно, но они как-то не задумывались на эту тему.
В это время откуда-то из-за алтаря, вышел уже переодетый Золтан, он подошёл к празднующим, и поздравил новобрачных, подарив им свою новую визитную карточку, с надписью "Юска-священник".
- Кто будет первым говорить тост? – заорал Вилле, пристально окидывая взглядом всех присутствующих. Его взгляд остановился на Юсси, и, пожалуй, остановился слишком на долгое время для уже замужнего мужчины.
Поэтому Миже толкнул Вилле в бок, отчего тот закричал фальцетом на всю церковь:
- Ой, не надо, не надо!!! Щекотноооо!!! - и отбежал в сторону.
- Будешь знать, как... – Миже не договорил, потому что Вилле перебил его:
- Ну так что, Юсси, будешь тост говорить?
- Нет... нет... Я плохо говорю тосты... – Юсси покраснел от смущения.
- Ну тогда давай ты, Эмерсон.
- Ой, да ну... Я на стольких свадьбах был, что... уже все эти тосты... Тем более первый тост... Нет, давайте кто-нибудь другой...
Взгляд Вилля уставился на Гаса. Тот отрицательно покачал головой, так как говорить он не мог – он ел суши.
- Линде, тогда ты! – сказал Вилле так, что Линде уже просто никак не мог отвертеться.
Линде тихо покашлял, опустил глаза, и, подняв бокал, начал шёпотом:
- Я хочу поздравить вас с этим знаменательным днём... И я... – он проглотил ком в горле - ...я очень счастлив, что вы... будете счастливы... Потому что главное в жизни – это быть счастливым, я так считаю...
- Ну, это точно, - перебил его Вилле, - главное, чтобы быть счастливым – это иметь побольше денег, здоровья, выпивки, и НИКОГДА НЕ ВИДЕТЬ МУТТИ!!!
И как раз в этот момент дверь в церковь распахнулась, и на пороге возникла Великая и Ужасная МУТТИ собственной персоной!!!
- Вспомни Мути – вот и она... – проговорил Вилль.
- ВЫ!!! – заорала она. – ВЫ!!! Вы...лле!!! ВИЛЛЕ!!! Ты – ничтожество!!! Ты диктатор!!! Ты тиран! Ты пишешь завещания, а потом передумываешь умирать, и сжигаешь их! Ты пишешь про меня всякую гадость в лифте!!! Ты знал, что Линде беременный, и решил отомстить ему, и вышел замуж за Миже!!!
Гас, в это время дожёвывающий пиццу, подавился ей, и начал кашлять, Вилле вопрошающе смотрел то на Эмерсона, то на Миже, как бы спрашивая глазами у них "Это что, правда?", а Линде смутился и стал сверлить свои ботинки взглядом.
- Это как ещё понимать? – не выдержав, заорал Вилле, обращаясь к Эмерсону и Миже одновременно.
- Да я то тут причём? – закричал Эмерсон.
Миже виновато улыбнулся.
- Ты знал, и не сказал мне? Ну-ну – замечательное начало новых отношений... Всё началось с обмана и измены! Что будет дальше? – Вилле вскипал, как чайник, всё сильнее и сильнее, - Юсси, зайчик, ты случайно разводами не занимаешься, а?
Юсси, развёл руками, и хотел что-то сказать, но Вилле продолжил:
- Ну? Что ты молчишь? Не маленький – говори хоть что-нибудь в своё оправдание!...
Миже молчал...
- Нет, ну вы на него посмотрите...чудо! Бедный Линде будет теперь всю жизнь страдать, а ты... Ну я не знаю... – Вилле покраснел от злости.
- ВИЛЛЕ!!!! ГДЕ ЗАВЕЩАНИЕ??? – перебила его Мутти, заорав так, что стены чуть не затряслись.
Вилле повернулся к Мутти и с негодованием посмотрел на неё.
- Ты сегодня ПОЧТИ наложил на себя руки, и ты не мог не написать завещания!!! Где оно?
Взгляды устремились на Вилле, все они были с нескрываемым удивлением, кроме одного – взгляда Яни.
- Откуда ты узнала? – взвизгнул Вилль.
- От Мутти нельзя скрыть ничего! – гордо заявила она. – Где завещание, я спрашиваю? 
- Какое завещание, я ничего не писал! Это всё клевета! Я... я даже и не хотел спрыгивать с 13 этажа... Так просто постоял в окне и всё.
Миже понял, что разговор перешёл на другой уровень, весьма выгодный для
него, и начал наступление в ответ на недавнее наступление Вилле:
- Так ты значит суициднуть захотел, голубчик? А обо мне ты подумал? И прямо на кануне свадьбы! Ну-ну... нечего сказать – красавец... Только ума у тебя меньше, чем у Яни татуировок!
Яни призадумался, нет ли чего-нибудь унизительного для него в том, что только что сказал Миже, но ничего не нашёл и успокоился.
- На себя посмотри! - только и нашёл, что сказать Вилле.
- Мальчики, тихо!!! ТИ-ХО-О-О!!! – заорала на всю церковь Мутти. – Итак, вот что – или ты, Вилле, даёшь мне своё завещание, и всё, что написано там отходит к соответствующим личностям, или ты разрешаешь Миже выйти замуж за Линде, и не мешаешь их семейному счастью. Выбирай!
Вилле сделал озадаченное лицо:
- КАКОЕ, vittu, завещание? Ни vittu я не писал, что мне теперь – разводиться из-за этого???
- А зачем, собственно, разводиться? – успел вставить своё словцо Юска, - можно и не разводиться... Я их просто поженю по-быстрому, так, что никто и не заметит, и будет у вас шведская семья...
Гас услышал слово "шведская", вытащил изо рта булку, и сказал:
- А я 13 лет жил в Швеции... такая страна – оvittuительная!!!
- Да заткнись ты! – закричали тут же все на него, - не об этом речь сейчас! Еему бы только о Швеции и барабанах говорить!
- Ну так что, Rakahammas, завещание или пусть женятся? – наступала Мутти. С одной стороны ей конечно же хотелось получить завещание, но с другой – она была полностью за справедливость, и ей очень хотелось, чтобы Линде был счастлив.
- Ай, делайте, что хотите. Мне всё равно. Женитесь-разводитесь. Какая разница? – Вилле сдерживал подступающие к горлу слёзы.
- Может и меня тогда заодно в свою семейку? – предложил Эмерсон. – Всё-таки на месте жениха на свадьбе я никогда не был!
- Ну и меня тоже, – сказал Гас, сильно не вдумываясь в смысл того, что он говорит.
Юсси почувствовал свою власть над происходящим, и стал выкрикивать:
- В очередь, пожалуйста! Кто выходит замуж, записывайтесь, пожалуйста! Тише, не мешайте! Ааа... Кто, собственно, на ком женится?
Вилле отошёл в сторонку, присел на пол и стал плакать...
Шла n-ная по счёту церемония бракосочетания. Юсси потихонечку вписал себя в список шведской семьи, чему был несказанно счастлив. Эмерсон тоже был счастлив, потому что это была первая свадьба, на которой он присутствовал в своей жизни, и она чертовски ему нравилась. Миже был счастлив, потому что у него скоро будет ребёнок, а Линде был счастлив, потому что его мечта сбылась, и он стал мужем Миже. Гас был счастлив, потому что ему не мешали есть вкусный украинский борщ. А Мутти была счастлива, потому что справедливость восторжествовала.
Один Вилле сидел на полу и плакал. Нельзя было сказать, что он был полностью НЕсчастлив, но счастливым его назвать тоже нельзя было. Он чувствовал себя полностью разбитым, и тоска, охватившая его, заставляла задумываться о том, что он никому не нужен, и о том, что ему нечего делать в этой жизни, и в этом мире, so cruel... Он встал с пола, посмотрел на счастливых парней и Мутти, и пошёл куда-то – куда, он сам не знал. Он пошёл куда-то за алтарь, и стал подниматься по старой винтовой лестнице, куда-то наверх, наверх...Шёл он нестерпимо долго, его мысли путались, слёзы текли по щекам, размазывая тени... Он начинал считать ступеньки, сбивался, и шёл дальше. Тоска не проходила. Наконец винтовая лестница закончилась – перед ним была довольно узкая, но внушительная тяжёлая дверь, он потянул за ручку, и дверь, заскрипев, открылась. Он вошёл в неё и оказался на крыше. Свистел ветер, на улице уже начинался рассвет. Город казался сверху серо-розовым, ещё сонным, не знающим никаких тайн, но любящим. Любящим просто за то, что ты есть, что ты принадлежишь ему, ходишь по его улицам, смотришь на его небо, скучаешь, когда расстаёшься с ним, и радуешься, когда возвращаешься. Helsinki... Вилле не был патриотом, но он любил свой город, потому что это действительно был ЕГО город...
"Город не может говорить... Город молчит. Всё время молчит, зная так много и помня так много... Так много свадеб, так много рождений, так много смертей... – думал Вилле, - как бы я хотел вернуть всё назад, всё – с того момента, как я стоял у себя на 13 этаже... Всё было бы иначе..."
- Ты действительно хочешь этого? – раздался чей-то голос, угадавший мысли Вилле.
Он обернулся – никого, только открытая дверь, ведущая обратно в церковь.
"Глючит..." – решил Вилле.
- Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь вернуться? – повторил голос.
- Чтооо? – Вилле сдвинул брови.
- Ты слышал. Ты действительно ХОЧЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ?
- Кто это???
- Город.
- Города не говорят. У меня глюки. – Вилле пытался успокоиться.
- Говорят... не веришь - почитай Шекли... ты хочешь вернуться?
Вилле расплылся в тупой улыбке, не зная, что бы это значило.
- Ну допустим хочу, - ответил он наконец.
- Хорошо.
Вилле рассмеялся, нервно и ненатурально, просто, чтобы сбросить напряжение скорее, а не из-за того, что было смешно. Вилле почувствовал толчок, его тряхнуло, и он закрыл от боли глаза.
Темнота.


Ощущение... Вилле открыл глаза – взгляд его упал на окно... Вилле встал, и сделал к нему несколько шагов. Потом он открыл его – холодный ветер тут же вошёл в комнату, и стал играть с фатой Вилле. Она летала и стала похожа на волнующееся море... Только на белое море... Вилле не обращал на это никакого внимания. Он смотрел в окно: комната находилась на 13 этаже, а дома, стоящие на этой же улице, были ниже, поэтому можно было хорошо рассмотреть их крыши и вид города... серое небо...Чёрные птицы на проводах, естественный шум города, завывания ветра... Вилле встал на низкий подоконник, и оказался в проёме окна в полный рост, совсем не сгибаясь. Ощущение, такое ЯРКОЕ и СИЛЬНОЕ, стискивающее его в своих объятиях, ощущение того, что это уже когда-то было. Дежа-вю... Вилле поморщился от непонятного ощущения, пытаясь сбросить его с себя, но оно крепко прилипло к нему. Он вздохнул, и сказал:
- Пусть. я им всё равно не нужен. Меня никто не любит... Я всегда был чужим... Они никогда не хотели меня выслушать – всегда привыкли видеть меня счастливым, а то, что у меня тоже могут быть проблемы – они не верят в это... Ну и всё... Ненавижу их... Сигарет им, видишь ли, жалко... – Вилле всхлипнул, слёзы катились по его щекам, размазывая чёрные тени, превращаясь вместе с ними в печально-красивые подтёки...
Вилле стоял в окне, и говорил всё, что он хотел когда-то сказать, но смолчал, нет, не говорил, а скорее шептал – быстро и зло... всматриваясь в даль, на серое небо, а ветер играл его фатой, и белоснежное длинное платье развевалось, приятно касаясь ног... Ощущение не отпускало его.


Мы не прервём наши искания. И в конце наших исканий мы окажемся там, с чего мы начали. И узнаем это место в первый раз.
Элеот

Конец игры – это начало игры.
Гербергер


Back to the Close to HIM Main Page