Автор kisa_tati

НЕБО ХЕЛЬСИНКИ

 


Посвящается всем, повернутым в сторону Вилле

There's a time to go...

Он упал. То ли поскользнулся, то ли ноги не держали, – в общем, мир опрокинулся. Он смотрел в серое небо, а оттуда, напоминая недавно снятый клип, валил снег. Крупные мохнатые снежинки застилали глаза, щекотали лицо, таяли. «Ну и пусть», - подумал Вилле и закрыл глаза. Приятная прохлада опускалась на разгорячённое лицо. Мысли прояснялись.
Спустя полчаса он почувствовал, что замерзает. Ноги почему-то не двигались. Спина горела от холода. С трудом он нащупал в кармане сотовый телефон и нажал одну кнопку для автонабора.
Послышались гудки, их сменил заспанный женский голос. Её голос.
- Сюзанна, - прохрипел Вилле в трубку. - Я не могу встать где-то около нашего дома.
- Хорошо, я приду, - ответила она, как всегда, бесстрастно. Сюзанна, сдавалось ему, принимала его таким, какой он есть. Ни волнения, ни удивления. Будто он каждый вечер валялся под окнами! Будто она была им самим.
Вилле заснул – и не услышал, как она пришла, но почувствовал. Теплые пальцы убирали с лица ледяную корку. Его окаменевшее лицо оживало.
- Омолаживающая маска, - бормотала она, опустившись на колени.
Он оценил, открыв глаза: наскоро одетая и растрепанная. Какое-то время они спокойно смотрели друг на друга. Он был пьян, она нелепо разбужена. Наверное, поэтому у обоих создавалось туманное ощущение, будто бы они пережили катастрофу и теперь, когда весь мир вокруг – сгоревший и черный, терять больше нечего, и эмоций не было. Ветер, ударяясь о стены, тихо постанывал, ночь испарялась с неба, обтекая город мраком и холодом, их встречные взгляды проживали жизнь где-то в своём измерении.
Наконец она поднялась и потянула его за руку:
- Пойдем, простудишься.
Несколько минут они оба пытались поставить его на ноги. Вскоре Вилле удалось вытянуться вдоль стенки. Трясясь от холода и злобы, он поочередно болтал ногами. Так происходило возвращение к реальности. Сюзанна рядом тряслась от смеха.
- Ты представляешь, что тебя почти полностью занесло снегом. Тебе срочно нужно выпить!
Он сверкнул на неё глазами:
- Никакого алкоголя, черт возьми!.. Отведи меня домой.
Она вздохнула и крепко обхватила его. Прыгающей походкой они направились к подъезду, нервно хохоча. Снег валил, не переставая.


* * *


Когда-то в Хельсинки, в самом центре города задавили мальчишку. Пятилетняя Сюзанна выходила с матерью из магазина, и тут мимо них вверх пролетело, будто кукольное, тело, мелькнули руки, ноги. А Сюзанна уверяла, что видела глаза.
- Он смотрел. Да, конечно, он ничего не видел. Но на секунду мы посмотрели друг на друга. Ему ничего другого не оставалось, как поделиться своим ужасом перед смертью. И я знаю, какой он, ужас. Мальчишка умер на месте. Неделю на тротуаре лежали цветы. Каждый день Сюзанна приносила по цветку. Обязательно красному. Каждый день она, на этом месте, в памяти воскрешала его глаза.
Ровно через семь дней она увидела его рядом с собой. Его волосы были приглажены кровавым гелем, лоб бередила подтекшая полоска, губы напряжены.
- Меня ждешь?
- Тебя.
- Зачем?
- Мы как бы стали посмертными друзьями. И у меня осталось то, что принадлежит тебе.
- Ты хочешь вернуть мне это сейчас?
Она долго всматривалась в него. Чем ей грозил положительный ответ? Он терпеливо ждал. Чем ей грозил положительный ответ?
- Смертью.
Она вздохнула.
- Я не готова.
- Тогда я пошел. Но учти, я всегда буду с тобой. До тех самых пор, пока ты не решишь вернуть мой ужас.
- Я могу никогда не захотеть это сделать.
Он с трудом улыбнулся одной стороной лица.
- Поверь мне. Ты захочешь.
Почти два десятка лет прошло с тех пор. Этот случай никак не повлиял на жизнь Сюзанны. Обычная девушка, спокойные ночи, крепкие нервы, она без страха смотрела в будущее. Темнота больше никогда не дарила ей призраков, она не слышала потусторонних голосов. В любое мгновение она могла отчетливо вспомнить лицо мальчишки, но чаще всего это было незачем делать. И Сюзанна не вспоминала.
- О чем задумалась?
Она оглянулась - такси давно остановилось у аэропорта, а водитель и Вилле с любопытством глазели на неё с передних сидений.
- Мне плохо, - Сюзанна сказала это, чтобы увидеть, как взгляд Вилле на секунду становится потерянным, перед тем, как он произнесет какие-либо разумные слова, и тут же рассмеялась: - Шучу!
Следующая секунда тоже стоила свеч - его взгляд наполняло облегчение. Две секунды садизма. Цена любви. Или нет? Интересно, у него есть подобные заморочки?
Они направились к зданию аэропорта. На небе показались первые тучки. Обрисовали воздушные ямы, ведь наверняка на месте туч были неровности. Воздушные замки! Вот если бы они, люди, видели чуть дальше собственного носа, путешествие по небесам не было бы настолько безликим. И не земля притягивала бы человеческие глаза - оставшаяся внизу, ветхая, как сон, земля, - а только эти воздушные замки, полные душ, полные грез.
Сюзанна почувствовала недоумение от защипавших глаза слёз. Что это? Она остановила Вилле, схватив его за руку прямо в дверях аэропорта.
- Вот для тебя, что значит родина? - Её темные глаза обжигали. Он молча посмотрел вверх:
- Будет дождь.


* * *


Два свободных дня, что он был в Германии, Вилле ходил по женским магазинам. Потом в Лондоне то же самое. В Голландии предстояло продолжить походы.
Во второй раз в жизни он не знал, что подарить своей девушке. Первый раз тоже касался Сюзанны, в прошлом году. Он уже и не помнил, как тогда выкрутился. Наверное, какой-нибудь безделушкой. А вот мучительные раздумья и поиски не на шутку отпечатались в его мозгу. Вилле содрогался от знакомых ощущений. Мельком он осматривал пестрые витрины магазинов - они, по правде, вызывали легкую тошноту. Как слепой, он ждал подсказки шестого чувства. Глупо. Если оно и было в нем, то беспробудно дремало. Если можно так выразиться.
Наконец он достиг предела и плюнул на магазины. Наивно заниматься такими вещами! Вечером на сцене он выплеснул свои эмоции.
А на следующий день навестил своего старого друга татуировщика.
- Как ты думаешь, можно сделать татуировку в подарок?
- Тебе?
- Мне. - Вилле почесал затылок. Наконец-то додумался!
- Великолепно! Сам то хочешь?
- Как всегда, дарлинг. У меня, конечно, светлая голова, не скрою, я всё придумал. Кроме места. Вот так.
Обтатуированный татуировщик погибал от смеха.
- Решим проблему! Раздевайся!
- Что?!
- Раздевайся, дай-ка я на тебя посмотрю!
Вилле принялся неловко стягивать с себя куртку, футболку.
- Я не совсем то имел в виду, но стоит подумать. - Он снял и джинсы, поёживаясь от холода.
- Ну, я так вижу, что кроме меня, тебя никто не касался, - вынес вердикт парень, осматривая Вилле.
- Фу ты, мог бы спросить, я не совру. Конечно, я доверяю лишь твоей руке.
- Ха-ха, а что бы стал делать, если б я всё-таки умер от передоза на прошлой неделе?
Вилле нахмурился.
- Ну, честно говоря, не знаю.
- То-то же! Ладно, проблема твоя разрешима и легко. Если речь идет о девушке, ха-ха. О Сюзанне?
Вилле кивнул.
- Поможем! Татуировку будем делать на левой стороне груди и нигде больше, - знаешь, там сердце, а сердце, ну, понятное дело, не мне тебе объяснять!.. Не смейся, это не заезженная идея, а свежая мысль в голову, между прочим, только сейчас пришла.
- Да, и мой левый сосок будет обвивать заглавная буква её имени, буква S.
- Вот теперь я понимаю, что ты гений! И нечего смеяться - опупенная идея!
- Ну, тогда по рукам.
- По рукам, беги за Коскенкорвой…
Вилле лукаво улыбнулся, кивая на одежду:
- Я принес её с собой.
Вечером он узнал, что завтрашний концерт перенесён на день, и что он не сможет в день рождения Сюзанны быть в Хельсинки. По телефону она сказала: «Ок», - и оборвала связь.
А потом перезвонила и пояснила, что ей, собственно, наплевать на его концерты, на его музыку, ну и, что мелочиться, - на него самого.


* * *


Ближе к утру Сюзанна почувствовала, как что-то упало рядом с ней на постель. Голова болела, открывать глаза было больно. Её начали гладить по волосам, что-то приговаривать… Постепенно она узнала голос Вилле. От удивления её глаза легко открылись: подушка. Повернулась: он устало смотрел на неё и улыбался.
- Почему ж ты мне сразу не сказала, что набралась?
Она виновато вздохнула, ничего не отвечая.
- Ну вот, детка, я к твоим услугам. Прилетел сразу после концерта, на который тебе наплевать. Даже не переоделся. Всё равно завтра то же самое. Вернее, сегодня. Вилле неприязненно поморщился, переводя дыхание. - Скажи мне, почему ты набралась?
- У меня был день рождения, помнишь?
- Почему ты не отвечала на мои звонки?
- Я знала, что ты мне скажешь.
- Значит, так. - Он быстро поднялся и закурил у окна. Ты всё обо мне знаешь, да? Тебе скучно?..
Сюзанна, осматривая себя в зеркало, состроила гримасу отвращения, и принялась расчесывать волосы.
- Я о тебе знаю всё. Разве это трудно, скажи? Все твои привычки, словечки выучить, присвоить себе. Знать твой запах, твой вкус… - Он хмыкнул. - Да, да! Знать отпечатки каждого твоего пальца кожей. Каждый твой взгляд. - Она недовольно бросила расческу и подошла к Вилле вплотную. Отобрала сигарету, затянулась, потом смяла в руках. Я знаю всё о тебе. Но я не знаю тебя. Его брови поползли вверх, Сюзанна легко остановила их улыбкой: - Я не знаю тебя, понимаешь? Никто никого никогда не может знать целиком!
- Я и сам то себя не знаю. О чем мы говорим вообще?
Она вытерла остатки макияжа с его век и задумалась.
- О том, что, несмотря на эти месяцы, ты мне нужен.
- От этих мыслей ты напилась вчера?
- От этих.
- Тогда я могу тебе ответить.
Она доверчиво подняла к нему лицо. Вилле улыбнулся и принялся её целовать. Хороший ответ?
- Наконец-то ты решил подарить мне подарок! Вилле!..
Его губы бродили по ней, будто в поиске.
- Прекрати. У меня похмелье!
- Лечится, - заявил он откуда-то снизу.
- Тебе ли не знать!
- Мне ли не знать.
Сюзанна опустилась рядом с ним на колени, сдаваясь.
- Но всё-таки мне так плохо.
- Кстати, уверяю, тебе станет легче, если ты поможешь мне.
- Не поняла.
- Сюзи. - Он прерывисто задышал ей в лицо. - У меня не получается подарить тебе подарок!
- У тебя получается, веришь?
И Сюзанна стала расстегивать его рубашку. С каждой пуговицей он расцветал.
- О Боже!..
- Это нечто пока страшное, но символичное.
- Я всегда знала - ты сумасшедший. Но не до такой же степени!
- А что? По-моему, симпатичный вензель. Нет?
Сюзанна осторожно прикоснулась губами к горячей коже. Он вдруг захохотал:
- Детка, ты попала!


* * *


Двадцать восьмого марта, как только он смог продрать глаза, Вилле выгнал её из комнаты.
- А лучше из квартиры уходи. Я буду писать музыку и, может быть, тексты, - пробасил он ей и обхватил свою любимую гитару.
Всё пространство наполнилось путанными звуками. Сюзанна ушла и не появлялась до вечера. При возвращении её встретили всё те же звуки, выстроенные в мелодию и его хриплый голос, подвывающий что-то в такт. Она дождалась, пока он более-менее затихнет, и открыла дверь. Какой-то предмет пролетел рядом с ней и разбился о стену - будильник.
- Убирайся к чёрту!.. - Не успев прийти в себя, она притворила дверь и уселась на корточки по другую сторону. Некоторое время её сотрясала дрожь. И Сюзанна толком не могла понять, от страха, неожиданности или злости её так трясло. Когда этот вопрос прояснился, она поднялась, выдохнула через ноздри - и пинком открыла чертову дверь. На сей раз, испугался Вилле. Он резко выпрямился и уставился на неё широко открытыми глазами.
- Увесистый будильник был, твою мать! И не смотри на меня, собака!!!
- Да иди ты к черту!
- Катись сам!
Она раздраженно прохаживалась по комнате, от души пиная его вещи, попадавшиеся ей под ноги.
- Что ты делаешь? Сюзанна?
- Я тебя ненавижу! - Наконец она схватила гитару. Он побледнел.
- Отдай. Немедленно. - Вилле отчаянно вцепился в риф.
- Черта с два, дорогой! Сейчас я с наслаждением разобью твою гребанную гитару, черт её дери. - Сюзанна потрясла инструментом, показывая, что её намерения более чем серьёзны.
- Если сделаешь это, - он сглотнул, - сделаешь это, я принципиален, - можешь никогда не подходить ко мне.
- Напугал! Ха-ха-ха! Я придумала ещё лучше - прибью тебя твоей идиотской гитарой. Чтобы дважды не марать руки… вашей музыкой. - Она замахнулась на него. Вилле с вызовом смотрел ей в глаза.
- Напугала. Попробуй! Я смотрю, ты мастер на угрозы. Реализуйся, давай!
- Не дразни меня, - Сюзанна гитарой толкнула его в живот так, что он свалился на пол, гитара рядом.
- Ты врываешься ко мне и комкаешь всё мое вдохновение, плоды всего дня, одним движением двери! Я столько раз объяснял.
- Я помню. Десять месяцев в году мы не видимся с тобой. Ещё полтора я, как бездомная, мотаюсь по подругам. Ты чуть не убил меня сегодня, Вилле, понимаешь?
Он почесал подбородок.
- Дурочка. Я целился не в тебя.
- Сидел, ждал, пока я загляну, - и целился в стену? Не замечаешь, что противоречишь сам себе? Впрочем, что целиться в стену, что бренчать на гитаре твою чертову музыку - одно и то же.
- Эта музыка, милая, стоит намного больше, чем ты.
Дверь, казалось, рассыплется от последующего хлопка.


* * *


Неделю они не разговаривали. Постоянно сталкивались в его небольшой квартире, сердитыми взглядами резали друг дружку и демонстративно отворачивались. Никак не побеждалась обида, да, по сути, никто не пытался одерживать над ней победу. Сюзанна приходила только ночевать, чтобы подколоть его своим полу присутствием. Вилле тоже, бывало, пропадал в барах уже по ночам. Она закрывалась в маленькой гостевой и подолгу читала книжки. Слава Богу, интересы в литературе у неё были обширные: толстые философские тома, научные трактаты. Нагромождение заумных слов, ничего не имеющих общего с её жизнью и проблемами. Лишний повод забыться.
В два ночи четвертого апреля её отвлек от матовых страниц скрежет ключа, открывающего входную дверь. Вилле ввалился в квартиру. Он шел, всё время что-то задевая, раздавался звук падающих вещей, звон, стук. Сюзанна сидела как на иголках. Пьяный? Выйти? Устроить скандал? В итоге толстая книга тоже скатилась с её коленей и громыхнула об пол. Следом за этим послышалось, как что-то тяжелое упало в соседней спальне. Сюзанна выскочила из комнаты, и как только открыла свою дверь, тут же попала в плен его свистящего дыхания.
Вилле лежал на полу и задыхался.
- Что случилось?! Что?!
Он отчаянно вцепился в её руку и не мог сказать ни слова. Из второй она еле освободила ингалятор, но Вилле помотал головой, что бесполезно. Он каждый раз пытался вдохнуть, свист, казалось, раздирал его легкие. Но ничего не получалось. В его расширенных зрачках читалась обреченность. На секунду Сюзанна отдалась оцепенению, чувствуя боль от сжимающих её пальцев, а потом резко вырвалась и бросилась в ванную за шприцом - его наличие необходимо для астматиков.
С разбегу она налетела на кого-то. Мальчишка в сером свитере. - Что ты тут делаешь? Ты? - Она узнала его лицо.
- Привет. Я, Галл.
- Уйди, пожалуйста, мне надо взять шприц.
С улыбкой он посторонился. Улыбка, как и прежде, распространялась на одну сторону лица. Он протянул ей шприц. Сюзанна замерла.
- Дай.
- Но, может быть, не надо? Давай решим.
- Ты обалдел? Что решать?
- Твою судьбу, - протянул он злобно.
- При чем здесь Вилле? Твой ужас у меня! - Она осторожно взяла из серых пальцев шприц.
Мальчишка упрямо качал головой.
- Ты ошибаешься.
- Пусти.
- Ты делаешь свой выбор? Подумай. Вы как сообщающиеся сосуды. Ужас перетекаем. Я освобожу тебя.
- От чего? Пусти.
- Я дал тебе передышку. Но ты не представляешь, что тебя ожидает впереди.
- Плевать, пусти! - Наконец она смогла сдвинуться с места.
Вернувшись к Вилле, она закатала его рукав. Придавив руку, наметила вену.
- Небеса, помогите мне. Я делаю это второй раз в жизни.
Игла легко вошла под кожу. Сюзанна медленно выдавила содержимое. Вытащила. Наклонилась над ним. Смертельно бледный, он перестал бороться за глубокий вздох и почти не дышал.
- Сейчас всё пройдет. Всё пройдет, обещаю, потерпи.
Через пару минут его дыхание выровнялось. Вместе с ним пришло в норму её бешеное сердцебиение. Он приоткрыл мутные глаза, которые и сейчас излучали свет.
- Спасибо.
Сюзанна набрала номер «скорой» и снова опустилась рядом.
Он, не отрываясь, смотрел на неё. Потом присел, опершись о стену.
- Всё нормально?
- Да. Ответь. Ты спасала меня из-за того, что не можешь допустить в своем присутствии смерть или потому, что это я?
- Вилле, - Сюзанна вздохнула, - я бы поступила так с каждым, кто бы был на твоем месте. Но ты и сам знаешь, что ты очень дорог мне. Какого признания ты добиваешься?
- Я тогда был не прав.
- Я знаю.
- Я люблю тебя.
- Я знаю. Я тоже.
Она запустила руку в его влажные волосы, поглаживая их.
- Подвинься ко мне. Ну, ближе. К моему лицу, - попросил Вилле. Она приблизилась почти вплотную. Весь мир ограничился его глазами. - Поцелуй.
Сюзанна губами коснулась его щеки. Он повернулся. Его губ.
- Смелее.
Вдруг он обнял её обеими руками.
Они не могли остановиться. Целовались настолько отчаянно, на полу, бесконечно. Наконец Сюзанна разгородила их рты ладонью. - Нельзя больше. Нет. Иначе этот поцелуй окажется в твоей жизни последним.
- Я хочу этого.
- Я не могу этого сделать для тебя. Извини.
Они оба дрожали и теперь оба задыхались. Он не отпускал её ладонь, впиваясь губами.
- Вилле, успокойся, Вилле, успокойся…
- Я заметил, что всё покатилось к чертям. Да, наверное, всё всегда катилось к чертям. А у меня, кроме тебя, в жизни ничего и не было.
- Милый, ты глупишь. А твоя музыка? То, что ты создал? Скажи мне, с каких пор ты перестал ценить это?
Он потупил взгляд, тяжело дыша.
- Я ценю.
- Знай, что люди - явление преходящее. Незаменимых людей не бывает. Кроме тебя, конечно.
- И кроме тебя.
Раздался звонок. Сюзанна поднялась и поправила блузу:
- Скорая!
- Вовремя. - Он скривился.
А затем набежали врачи, подняли Вилле на кровать, до пояса раздели. Их обоих расспрашивали, стали что-то колоть, появилась капельница.
Сюзанна закурила, пытаясь сбросить нервное напряжение.
- Дайте и мне курить, - потребовал с постели Вилле.
- Молодой человек, вы спятили!
Слабо улыбалась, он смотрел на неё, и она отвечала на улыбку, в душе чувствуя странную смесь нежности и страсти.


* * *


И страха. Повсюду в городе были натыканы стражи порядка. Каждый второй считал своим долгом спросить, всё ли у неё в порядке. Улицы освещены и пустынны. Все магазины по обыкновению закрыты, окна, как ночь, черны. Что может понадобиться одинокой девушке на перекрестке Бюлеварди?
«Мальчишка», - ответила бы Сюзанна.
- Вам помочь? - К ней приблизился очередной полисмен.
- Нет, спасибо (по-фински это выглядит как «kiitos, ei»).
Она не задержалась на том самом перекрестке, лишь зажмурилась, представила его глаза и позвала. Завернув за угол, она с ним столкнулась лицом к лицу.
- Что?
- Мне нужно поговорить. Я слишком многого не поняла.
Он взял её за руку и отвел в подворотню, которой не было. Серые каменные стены возвышались до самого неба. А небо было усеяно звездной пылью.
- Что неясно? - Руки в боки, мальчишка уставился на неё.
- Мне тогда было пять лет, помнишь? Мы говорили о том, что ты заберешь мою жизнь, да? Когда я захочу.
- Да, так было.
- Я могу знать, что изменилось?
- Я позволил тебе хорошо жить. Ты совсем меня забыла. Твоя жизнь? Она мне не нужна. Но только так тебе можно отдать моё.
- Зачем отдавать? Я не ощущаю этой необходимости сейчас. Пятилетней девочкой - да, я чувствовала боль. Но она прошла.
- Нет.
Он прохаживался взад вперед, голова его непроизвольно кивала.
Сюзанна теребила свою пуговицу, следя за ним глазами. Наконец он остановился.
- Ну, спроси меня про него!
Она часто задышала, кусая губы.
- Что ты сделал сегодня?
- Ничего. - Сверкнули белые ангельские глазки. - Это с ним случается, ты знаешь. Я тут ни при чем. Почти. Сидел у себя и тут мне в голову… - Он поежился, поведя ею. - …Пришла такая идея. Я пожалел тебя. Сюзанна, пусть будет так.
- Нет. Я вправе распоряжаться лишь своей жизнью.
- У тебя гораздо больше прав, чем ты полагаешь, милая. И мне придется всё-таки убить его.
Ногтями она впилась в каменную стену, и с той посыпался утлый тлен. Перед глазами проносились картинки из её жизни, будто постепенное восхождение вверх, взросление, успех в карьере, её новогодняя встреча с Вилле, их первые объятия - теперь так хорошо знакомое тепло. А теперь всё летело вниз. Сюзанна не успевала соображать, погружаясь в воронку, в груди замирало от падения. «Куда я упаду?» - Она хваталась за голову и стонала. «Да, может, всё бред, но мне ли решать? Я вижу его, этот чертов призрак!.. И он говорит мне это».
- Кто ты? Не просто мальчишка?..
- Нет. Ты мальчишку не знала никогда. Я есть - отголосок смерти, простое материальное ощущение конца. Запомни (я опять жалею тебя!): я всегда буду отбирать то, что рядом с тобой. Как приятно срывать с тебя платье. Не из шкафа, понимаешь, брать. С кожей твоей срывать. И детей у тебя не может быть, бойся! Я отберу. И всякий, кто живет с тобой - в опасности.
- А если, если я всегда буду одинока? Если у меня не будет никого?..
- Тогда я буду ждать тебя.
Сюзанна летела по улицам, стараясь сдержать так несвойственные для неё слёзы. Никто не преграждал ей дорогу, она не встретила ни души. От порывистого ветра развевался её плащ. Я сама теперь исчадие ада. Саднило где-то прямо под сердцем, там, где было бы, будь оно, сердца дно. Ах, ну вот он, первый полисмен.
- Iltaa. Mita on tapahtunut?*
- Ihan hyvin**, - Она даже не замедлила бега, заставив себя улыбнуться.
- Hyvaa matkaa.***
Их квартира встретила её сонным сумраком и еле уловимым запахом лекарств. Странно - не табака, как обычно. Сегодня, впрочем, всё было не так, как всегда. В окно робко стал пробираться сизый рассвет. Сюзанна опустила занавеску. Нет, всё-таки в щелку он пролез. Её глаза застилали слёзы. Как мучительно было осознавать себя слабой!..
Она легла рядом с Вилле, спрятав лицо в его волосах, гася в них судорожные рыдания.
- Я люблю тебя, знаешь? Но как понять, какие вещи остаются неизменными? Что, что оправдывает? Знаешь? Я нет.
Он пошевелился, перевернулся на спину, не открывая глаз, пробормотал:
- Сюзанна?.. Иди ко мне.
Она пожала плечами, быстро разделась и скользнула к нему под одеяло. Вилле прижал её к груди.
- Почему у тебя щеки мокрые? Там дождь? Почему ты выходила?
- Всё хорошо, моя любовь.
Его вялая рука погладила её и застыла.
- Чертовы лекарства, - прокомментировал Вилле сквозь сон.
- Спи. Ничего не надо. Просто спи.
Она посмотрела вверх, он улыбался.
- Я хочу уснуть с тобой. И никогда не просыпаться. Никогда не просыпаться. Никогда.

--

* - Добрый вечер. Что случилось?
** - Всё в порядке.
*** - Счастливого пути.


* * *


Он вырывал у неё каждую вещь, что она бросала в чемодан. За каждую её кофточку, за каждое платье они заторможено боролись, но в результате всё достигало чемодана. Он растерянно молчал, и она молчала.
Напряжение распирало квартиру. Сюзанне казалось, что потолок уже начал трескаться, что стены дрожали. Вилле внимательно изучал чемодан.
- Я предполагал, что так будет. Твоё терпение меня восхищало.
- Терпение? Никто никогда не станет ничего терпеть просто так.
- Твоей любви не хватило?..
Сюзанне внезапно захотелось его ударить. Это чертово спокойствие её убивало.
- Поверь, ты не будешь испытывать недостатка в любви. Сотни девиц падут к твоим ногам, и ты сможешь выбрать самую лучшую. Подумай об этом!
Вилле посмотрел на неё так, словно впервые увидел.
- Это ревность?
Она покачала головой.
- Это правда. Тебе бы хорошо подумать об этом. Но ты об этом думать не будешь!
- Я никогда не буду об этом думать.
- Почему, черт возьми, в тебе нет самодовольства?!
Вилле натянуто улыбнулся:
- Ты поэтому уходишь?
- Я поэтому кричу!
Он старательно закрыл все замки её чемодана, попробовал на вес, кивнул, поставил у её ног.
- Всё готово. Куда ты пойдешь?
- С этих пор тебя это не должно волновать.
Он резко обернулся и шумно выдохнул:
- Ок, секунду я проведу перезагрузку моего мозга, поверну винтики, как ты хочешь.
Квартира напоминала поле битвы: в мусорном ведре лежала половина её вещей. Она сорвала шторы, выбросила книги. Уничтожила следы своего присутствия. Это, оказалось, сделать так легко.
- Звони мне иногда, - в унисон попросили они друг друга. И устало друг другу улыбнулись. Сюзанна протянула ему ключи.
- Прощай.
- Постой, и это всё? Разве может такое вот так кончаться?
- Чаще всего такое именно так и кончается. Как нельзя прозаично. Мирись. - Она приблизилась к нему, взяла его руку и долго вглядывалась в ладонь, бездумно скользя взглядом по знакомым линиям, потом легко провела по ним кончиком пальца. - Пусть в тебе всегда будет свет, к которому я привыкла. Я буду видеть его, я знаю.
- А если когда-нибудь я погасну?.. Надоест?
- Я уверена, что узнаю твою тьму среди всех остальных. Я узнаю.
- Скажи мне, - Вилле сжал руку, поймав её пальцы, - я не смог победить твоё одиночество?
Сюзанна осторожно освободилась и отрицательно покачала головой:
- Нет, ты это сделал. Спасибо.
С увесистым чемоданом она вышла из подъезда. Он смотрел на неё в окно. Следом за Сюзанной брёл мальчишка в сером свитере.


* * *


Он нежно целовал губы девушки. Она была красива, очень красива. Такие глаза. И умная. И искренне тянулась к нему. Теперь это была его девушка. А может быть, его невеста.
Да, за последний год он изменился. Всё меньше знал себя. Оказалось, никакие убеждения не выдерживают груза времени и бремени обстоятельств. Меняться - лучшее средство лавировать на жизненных просторах, оставаясь победителем. Эта истина вырастала рядом с ним. На равных.
Тонкая рука обвивала его тело, сжимая в стальных объятиях. Вилле любил эти несоответствия: визуальная хрупкость - реальная сила. С Йеной он никогда не стал бы бороться. Гладким ногтем она провела по его подбородку:
- Ты хмур.
Он пожал плечами: « Прости».
Бар был плохо освещен, голубоватые светильники еле тлели по углам, пахло спиртным, сигаретами и духами. Их постоянно задевали, намечался наплыв постояльцев. Финны отчаянно отмечали день независимости, и царило оживление. К Вилле иногда подходили знакомые и хлопали его по плечу, дамы, в основном это были представители средств массовой информации и шоу-бизнеса, улыбаясь, здоровались. Йена трогательно раздражалась на эти отвлечения и, наконец, увела его от стойки за уединенный столик.
- Это они, понимаешь, отмечают день независимости, а мы нашу встречу, ок?
- Почему? Я патриот, - смеялся Вало. - Ну, ок, нашу встречу.
Не успел он произнести этих слов, как к столику приблизился бывший «химовский» клавишник, слегка навеселе, и пригласил их в свою компанию: «Господи, Вилле, там все твои друзья, ни одного незнакомого человека! Давай весело выпьем в столь славный день!» Вилле обернулся к Йене, она нерешительно приподняла брови, чем он и воспользовался.
- Пошли. Это моя девушка, Йена, знакомьтесь.
Компания собралась большая, пришлось сдвинуть два стола. Только присев, Вилле вспомнил, что не любит шумные компании, – и замер. Голубая подсветка отражалась в глазах напротив. Он их не видел сколько? Полгода, год? Рука сама потянулась к бутылке, неловко отверчивая крышку. Вилле с наслаждением приник к горлышку, обжигая свои внутренности алкоголем.
Йена, знакомясь, дошла до Сюзанны – и вспыхнула до корней волос. Сюзанна смерила её равнодушным взглядом. Йена ответила ей ненавистью.
Вилле пил. Жалко, что уносили бутылки, и он не мог подсчитать, сколько прикончил. Может, две, может быть пять.
- Лапонька, - обратился он к своей спутнице. - Ты тут сидишь рядом со мной. Не видела, сколько я выпил?
Девушка холодно покачала головой:
- Я не считаю чужие бутылки. Спроси, может кто-нибудь за столом этим занимается.
Вилле широко улыбнулся. Его блестящие глаза пожирали Сюзанну. Она физически чувствовала тепло от его настойчивого внимания.
- Дорогие друзья мои! - Он обвел всех ласковым взглядом. Скажите, пожалуйста, какая это бутылка. Какая по счету вот эта бутылка в моих руках?
Все засмеялись.
- Помнится, раньше ты приканчивал четыре, прежде чем отключиться!
- Давай постигнем логикой. Скажи десять раз tehdas!
Вилле откашлялся и запнулся на втором же разе.
Всё понятно. Третья.
- У него уникальная выносливость к спиртному!
- Это называется пристрастие.
- Алкоголизм, в общем!
- Ты не обижайся, дружище. Все мы кончим свои дни в обществе анонимных алкоголиков!
- Почему анонимных? Чего скрывать? Этим надо гордиться!
- Тогда просто в обществе алкоголиков!
- Известных.
- Музыкальных!
- Ненормальных.
- Ха-ха, но алкоголиков!
- Ах, ну чего вы так кичитесь? Три бутылки, четыре бутылки – это говорит только о степени растяжения ваших животов! Кстати, это обратно пропорционально величине мозга!
- Женщина - враг человека!
- Ты что же оскорбляешь нашего Вильку, обвиняешь его в слабоумии?
- О слабоумии здесь никто не говорил. Я имею в виду некую ветреность. Вот если не Йена (извини, дорогая, но ты не можешь нам сказать откровенно: вы делите одну постель?), то Сюзанна нам это подтвердит.
Во время этой словесной перепалки они, не отрываясь, смотрели друг на друга, ничего не замечая и не слыша, голоса сливались в гул. В нем так велико было желание коснуться её, что Вилле протянул под столом свою длинную ногу. На несколько чужих ног натолкнулся, те отшатнулись. Он сполз на стуле. И вот, наконец, неподвижная маленькая обувь. Мимолетная вспышка в глазах Сюзанны подсказала ему, что её.
Все смотрели на Сюзанну. Заметив это, она смутилась.
- Подтверждаешь это?
- Что именно?
- Что Вилле далеко не так умен, - раздался смех.
Она метнула на него удивленный взгляд.
- Знаете, мы никогда не проходили вместе тест на коэффициент умственного развития. Мне жаль.
Йена вдруг хлопнула по крышке стола.
- Признаюсь вам! Под страхом смертной казни, но тем ценнее признание, не так ли? Его коэффициент ниже среднего, увы… - Смех. – Ах, ну я вам вру!!! Там зашкаливало - он гений!.. - И снова смех.


* * *


Ближе к полуночи все разошлись. Вилле теперь ставил рекорд по сигаретам, все реже отхлебывая. Сюзанна знала из третьей бутылки, а та была второй.
Она тоже курила. Её спутник пригласил на танец Йену, многозначительно подмигнув при этом. За столом не осталось никого, кроме неё и Вилле. Казалось, Йена сама дает им шанс прояснить отношения. Но что прояснять?
Он страстно смотрел на неё, умудряясь сфокусировать взгляд. Мурашки бежали по спине. Она узнавала эти тени вокруг его глаз, спутанные волосы, его губы, его шею. Он сидел, пошатываясь.
- Are you the one?
- As you see, - подхватила она на английском, показав на пустой столик.
- I meant another.
- I always will be one.
- Why?
- Because I want so.
- Are you ok? - прошептал он отчаянно.
- Yes. And you?
- I’m too.
- Well, I think, that it’s time to go for me.
- Will you wait for the friend?
- He will catch up. - Она поднялась.
- Сюзанна… - Язык Вилле заплетался.
- Что?
Она оказалась рядом. Он силился посмотреть на неё и не мог поднять головы. Тогда Сюзанна сама приподняла его лицо. От неожиданности его зрачки расширились. И потом не сужались. Странно, в его глазах не было отчуждения. Будто время не смогло их отсечь друг от друга, отдалить. И всё же, его взгляд ничего не выражал, кроме разочарования.
- Ты изменился. Я не могу сказать в чем, но...
- Стал старше.
- Наверное.
Вилле вдруг качнуло в её сторону. Интуитивно Сюзанна прижала его к груди, и всё исчезло. Запустив руки в волосы, она судорожно сжимала его голову, и сердце выпрыгивало из её груди. Слышал ли он? Его частое дыхание обжигало. Сюзанна не могла понять, боль воскрешала её или убивала, и на что нахлестывался ужас последствий на счастье, на безумие?.. Или безумие перекрывало ужас?
Рыдания - вот с чем она боролась. Словно со зверем, норовившим вылезти из неё и всё уничтожить. Этот зверь бился, как в клетке. А может, она была этим зверем? И она ужасалась оттого, что не могла заставить себя уйти.
- Ребята, я понимаю, долго не виделись, - (Йена), - но имейте совесть! Отпусти его, душка!
Сюзанна с трудом отстранила Вилле, медленно приходя в себя. Он тут же уткнулся в стол. Сюзанна провела по влажной ткани на груди.
- Вилле, ты так напился, - начала было Йена и тут заметила, что он держит подол платья Сюзанны. Взгляд девушек сошелся на этом подоле.
- Вы как-то определитесь, сукины дети! - Йена стремительно удалилась.
- Вилле, я верну её. Позволь мне это сделать. Пожалуйста, Вилле. - Голос её предательски дрожал. - Пожалуйста, дай мне уйти. Я прошу тебя.
Его рука безжизненно упала.
Через минуту Сюзанна выскочила на улицу и догнала девушку.
- Извини, что всё так получилось. Ты должна знать, что я не претендую на Вилле.
Йена недоверчиво на неё посмотрела.
- Ты серьёзно?
- Да.


* * *
Надо улететь из Хельсинки, крутилось в её голове, когда Сюзанна бессмысленно шла по улицам. Сверху падал снег с дождем. Надо собраться, оставить дела и на какое-то время улететь отсюда! Пойти домой. Собраться. Да.
Она вытащила мобильный и набрала номер аэропорта: « Пожалуйста, один билет на завтра (подальше!)… До Сиднея (Австралия). Да, спасибо».
- Что я буду там делать? А впрочем, разве сейчас это имеет значение?
Дул холодный ветер. Сверху падал снег с дождем.
Ну, должен же быть какой-то выход! Выхода нет… Ну ведь все на свете кончается, время лечит!!! Все это знают! Я это знаю! Разве не так? Но сколько времени?.. И чем кончается?.. И зачем?..
В глаза светил свет фар. Мимо проходила молодежь, туристы, сея смех и отрывки незнакомой речи. Сюзанна вглядывалась в их глаза. Каждый, кто ей отвечал, терял улыбку, та тихо сползала со рта. Только через несколько минут она осознала, что давно плачет. Вот он, мужчина средних лет в голубых джинсах с американской улыбкой, кто он? Как он живет, что его так волнует?.. Около рта грустные складки. У всех они появятся? А если человек всегда смеётся? Будут ли складки, смотрящие вверх, весёлыми?.. Есть ли такое: складки, смотрящие вверх?
Человек, который смеётся. Гюго. Вот оно. Но неужели шрамы? Неужели так? Да, наши души в шрамах! Но пока раны, саднящие без конца. От чего переживания? Ну, вот утром сломался бытовой прибор, на работе оскорбили, кто-то близкий вел себя так, что открыл безразличие или корысть. А может, ты в жизни не проявился... каждый вечер пишешь стихи никому не нужные, говоришь слова, никому не понятные. Ибо чтобы понять надо любить. Допустим, ты бездарность (девяносто процентов бездарности). Как быть? Понимаешь это? Или, наоборот, у ног твоих полмира. И держат тебя на привязи своего обожания. А потом, как один, отворачиваются и обожают другого, все слова берут назад. Слова - миф, слова - прах… Слова, слова, слова. Каждый, каждый в прекрасный момент останется один, никому ненужный и будет пустая комната, острый солнечный свет и ты, поверженный, побежденный. К этому никогда не подготовишься. И в лицо увидишь каждую ошибку. Тех, кому причинил боль, кого не заметил. Кто тебя пинал ногами. И каждое произнесенное слово воскреснет и задушит тебя. И за всё придется отвечать. За недалекость размышлений, за слабость, за страх, за отчаяние. За ложь, за то, что ты пытался перехитрить судьбу, как ребенка, за узость и логичность. За всё. За любовь. Если ты молчал, ответишь и за это. Если говорил, ответишь. Невозможно жить, не ошибаясь. Невозможно не быть дураком!
Стоя у пешеходного перехода Сюзанна, продолжая думать и смотреть на спины впереди стоящих людей, заметила полицейскую машину с мигалками, движущуюся на большой скорости. Куда они едут? Что, драка? Убийство, разбой? Кто-то целится в другого и по его лбу стекает холодный пот. Кровь, смерть… Или ложный вызов.
Внезапно растолкав всех, она приблизилась к краю дороги и, дождавшись завывающей машины, бросилась под неё. Всё померкло. Похоже, она так же подлетела, как Галл. Потеряла счет, сколько раз перед глазами земля менялась местами с небом. Они всё менялись, менялись местами. Неужели такая смерть? Её внимание перенеслось на слух. Детский смех. Мальчишка громко и заливисто смеялся. Кто-то бросил грубо: « Ребенок шалит! У него нет другой власти».
И Сюзанна почувствовала боль вдоль тела. Колкие снежинки атаковали её лицо. Людские голоса нарастали.
- Mista on kysymys?*
- Soita ambulanssiasemalle!**
Сюзанна открыла глаза.
- Miten voitte?***
- Voin paremmin****, - ответила она и горько улыбнулась в далекое небо, отвергшее её.

--

* - В чем дело?
** - Вызовите скорую!
*** - Как вы себя чувствуете?
**** - Уже лучше.



Back  to Russian Heartagram main page