Автор ArDor

In Love and Lonely

...в густой тени чинары,
В тот предвечерний и жестокий час -
Сияние неутолённых глаз
Бессмертного любовника Тамары.
Анна Ахматова

- Счастливый, пышный край земли! Столпообразные раины, Звонко-бегущие ручьи По дну из камней разноцветных, И кущи роз, где соловьи Поют красавиц, безответных На сладкий голос их любви... - гид торжественно зачитывала наизусть Лермонтова, широким жестом простирая руку по направлению шеренги пирамидальных тополей, лиловеющих вдали гор и прочих прелестей открывшейся перед туристами картины, вполне в духе Ван Гога.
- Марина, - простонала я, опираясь на плечо сестры, - я сейчас умру от жары, честное слово... Какая будет глупая и нелепая смерть!.. А я хочу умереть от любви!..
- Если ещё шутишь, то всё не так страшно, - отмахнулась она. - Не отвлекайся.
Гид окончил стихотворную речь, продолжая теперь тоном опытного сказочника:
- Обратите внимание на этот монастырь (в котором вы и остановитесь на несколько дней). По преданию, именно здесь прекрасная юная Тамара была коварно соблазнена Демоном. И потому буквально всё здесь окутано романтической завесой тайны. Говорят даже, что по ночам у монастырских стен до сих пор иногда можно услышать тихий плач одинокого искусителя...
- Ещё бы! Он же её любил... - пробурчала я, чувствуя заочную жалость к легендарному развратнику.
- Что? - шмыгнув носом, переспросила расчувствовшаяся Марина.
- Пойду, говорю, куда-нибудь... в тень... что ли...
Оставив свою группу послушно обозревать пейзажи, я, путаясь в густой, высокой траве, разгоряченной зноем и потому пахнущей особо сильно, отправилась наугад через душистые заросли кустарника к монастырю.
Дикие места. Куда только черт дёрнул...
Однако скоро я выбралась на полузаросшую тропинку, и там, под шатром цветущего каштана, обращённый ко мне изящным бескровным профилем, тоскливо подперев обеими руками подбородок, сидел на камне любопытный молодой человек. Совсем недвижный, он напоминал статую: и мраморностью светлой гладкой кожи, и поэтической задумчивостью позы. За его спиной всеми цветами радуги атласно переливались большие крылья. На нём не было ничего, кроме узких потёртых джинсов.
- Привет, - я тихонько вышла из-за занавеси ветвей и кивнула на камень рядом с "незнакомцем": - Можно?
- Что, тоже будешь фотографировать? - угрюмо отозвался он, даже не двинувшись, лишь скосив в мою сторону глаза.
- Тоже?
- Ну, попадаются некоторые... интуристы... Думают, что я тут на полставки Демоном подрабатываю. За крылья дёргают... фотографируются... Ото всех не спрячешься...
- Хм, а ты, значит, настоящий "печальный Демон, дух изгнанья"... ну и далее по тексту?! - с нескрываемым восхищением воскликнула я, усаживаясь напротив.
Он кивнул.
Не врёт. Точно не врёт. Тоскливая серая заводь глаз с зеленоватой помутью. Смотрит не моргая. Гипнотизирует... Чуть заметная суровая складочка на переносице. Сейчас улыбнётся - и лоб будет гладким безупречно. Волосы вьющиеся, до самых лопаток. Пушистые. Солнце в них запуталось, но выбираться, видимо, передумало. Играет ртутными искорками в извилистых каштановых локонах. Да с него бы портрет писать... Со сказочным врубелевским драматизмом и восточной таинственностью. Кажется, начинает смущаться. Сурьмянистые ресницы дрогнули. Кто кого ещё гипнотизирует... Удивительное свойство: теперь его глаза кажутся зеленее. О да, уголки прозрачно-розовых губ сдались! Растянуло в широкую улыбку, обнажив два особо крупных передних зуба. Какие волшебные рысьи глаза!
- Ладно... Фотографировать не будешь, тогда чего тебе? Не видишь, я в печали, - сказал он, пытаясь вновь сделать серьёзное лицо.
Я разглядывала его крылья. Он великодушно распахнул их передо мной.
- Каждый... охотник... желает... знать, где... сидит... Демон! - вела я пальцем по изящным изгибам. - Когтями разрывая облака! Он канул вниз, где замок был Тамары!
Демон снова помрачнел и с глубоким вздохом, выражающим всю ничтожность своего существования, уставился на маленькое окошко с решеткой-арабеской, навевающей скорее дух гарема, нежели монашеского приюта.
- Её келья? - сочувственно поинтересовалась я.
- Угу, - басовито "промычал" "искуситель".
Ясно. Спотыкнулись о больную тему. Неужели он до сих пор мается?.. Хотя, да... В подобных вопросах Мнемозина - очень капризная девчонка. Её бы ущипнуть посильнее, чтобы было обидно.
- Ну и дура же была эта твоя Тамара... - спокойно произнесла я, пробуя вывести несчастного влюблённого из оцепенения.
Подействовало. Демон выдавил из себя резонное: "Почему?"
- Почему! Ты её любишь. Искренне... К тому же, ты чертовски красив!.. Чего этой несчастной ещё было нужно?..
Он соизволил повернуться ко мне.
- Ну, скажем, не чертовски, а дьявольски. Или даже адски, - добавила я.
- Вот именно. Я - злой дух, Демон, всё ненавидящий и презирающий, ужасное создание, проклятое Богом, не причиняющее ничего, кроме боли и страданий... - он сдвинул брови, вероятно, пытаясь казаться суровее, но от этого его лицо сделалось ещё милее и жалостливее.
- Перестань на себя наговаривать. Ты - фантастически славный мальчик! На лице написано...
Демон вздохнул. Теперь уже утомлённо. Если даже не истомлённо.
- Куришь? - неожиданно спросил он.
Я покачала головой. Молчок. Думала, сейчас деловито выудит из заднего кармана джинсов пачку и начнет дымить. Нет, сидит.
- Стащил у одного туриста... - ответил Демон на мой незаданный вопрос, заметив, что я кошусь на его джинсы. - Здесь не Эдемский сад, чтобы ходить Адамом. Слушай... ты правда не куришь?.. - его интонации заметно смягчились, весь пафос злобности и отверженности бесследно полинял. Что-то будет просить, хитрюга... знает, что за такую улыбочку мне будет мало в чём ему отказать... - Нет? Но ты могла бы достать для меня сигарет? Курить до смерти хочется...
- Прямо-таки "до смерти"!..
- Не придирайся к словам.
- Хорошо, постараюсь.

В следующий раз я увидела его на том же месте: мой Демон, сгорбившись под тяжестью собственных радужных крыльев, сидел на камне и чуть нервно теребил в руках полуувядший, трогательный букетик из мяты и полевых ромашек. Я шепотом окликнула его. Вздрогнув крыльями, он повернулся:
- Привет. Э-э-э... это тебе! - скромно протянул мне букет.
- Oh, merci! - я была преисполнена совершенно искренней благодарностью этому жесту.
- Когда совсем завянет, не выбрасывай. Можно чай заварить.
- Практично, ничего не скажешь. Два в одном...
- Но я всего лишь хотел сделать тебе приятное! - Демон посмотрел на меня такими жалостливыми глазами, за которые особо впечатлительным особам, вроде меня, и душу продать было бы не жаль.
- О... и ты сделал это. Мне приятно. Люблю мятный чай, честное слово.
Он лукаво улыбнулся из-под нависших воздушных локонов:
- А ты сумела достать то, что я вчера просил?
Я выжидательно помолчала, раздумывая стоит ли над ним подшучивать, но в итоге просто кивнула. После вчерашнего, прямо скажем, не скромного монастырского ужина я без особых зазрений совести прихватила оставленную на столе одним пьяным туристом пачку Marlboro. Не думаю, что он обиделся. Если вообще вспомнил.
- Ты прелесть! - радостно воскликнул Демон, хватая из моих рук сигареты.
- Итак, - сдержанно улыбаясь, сказала я, - обмен любезностями завершен. Что будем делать?
- Пойдём куда-нибудь.
- Только, чтобы там было красиво и прохладно!
- Хммм... Знаю такое место! - и, энергично мотнув головой, чтобы убрать с лица волосы, Демон взял меня за руку и потянул за собой.
Пробравшись сквозь шиповник, мы вылезли на узкую аллейку стройненьких тополей, ведущую прямо в синюю прохладу неведомого сада. Видимо, это райское местечко находилось в монастырском ведении, созданное умелыми садовниками под чутким руководством самой Помоны по образу и подобию сада Эдемского, генетическая память о котором тайно живёт в каждом потомке Адама и Евы.
Воздух дышал душной сладостью распаренных роз. Буйно цветущая тяжелыми лиловыми кистями персидская сирень обещала укрытие от страстного зноя. Шатры плакучих ив были ещё заманчивее, казалось, таившие в себе спящих павлинов или прячущиеся ключи. Демон вел меня мимо всего этого великолепия вглубь сада, обещая нечто не менее впечатляющее, - и скоро в тесном кольце кустов диких роз перед нами предстал небольшой фонтан, вожделенную прохладу которого ревностно хранили развесистые сени чинара, увитого изумрудной сеткой плюща.
- Угодил? - явно довольный собой, спросил Демон, наблюдая за моей реакцией.
- Я в раю, - честно прокомментировала я свои ощущения.
- А по-моему, - пожал он плечами, закатывая джинсы до колен, - даже лучше. Спокойнее. Не шныряет никто из кустов и не терзает арфу.
Я прислушивалась к первозданной тишине, подчеркивавшейся лишь божественным звуком журчащей воды, - одним из самых сладких для моего, да и, видимо, для его уха.
- Но в конце концов, однажды в этой диковатой красоте непременно ощутишь себя безумно одиноким...
- Если духовное одиночество подобно аду, то физическое, несомненно, служит источником гармонии, - философски парировал мой Демон и уселся на бортик фонтана, погрузив ноги в прозрачную зелёную воду.
Я последовала его примеру.
Не без нетерпеливой дрожи в красивых пальцах он распечатал пачку Marlboro и, сузив довольные рысьи глаза, прикурил. Сделал глубокую, жадную затяжку. Но тут же раскашлялся.
- Давно не курил...
- Бедняга...
Вторая пришлась успешнее. Демон оказался мастером пускать дымные колечки, которые, впрочем, тут же вдыхал трепещущими ноздрями, не давая им раствориться в млеющем воздухе.
Дно и стенки фонтана были выложены цветной мозаикой в виде диковинных сказочных цветов и замысловатых восточных узоров, чьи тесные переплетения распутывать было весьма занятно. Демон увлеченно курил, задумчиво уставившись в брызжущие жемчугом струи. У наших ног сновали любопытные перламутровые рыбки. На колени с кошачьей мягкостью улеглись синие ягуаровые тени... К спинам ластилось солнце... Пронзившие воду и растворившиеся в ней, ослепительно золотые лучи перепутанными подвижными нитями отражались на демоновой шее и щеке. Недоступные яркому свету, его волосы были теперь темнее, иссиня каштановыми, но с теми же ртутными искорками. И только от макушки, где затылок ему всё также целовало солнце, светло и незаметно волосы переходили в солнечный воздух вокруг головы. Подчеркнутое этой темнотой и этим сиянием, его лицо казалось бледнее и как будто само сияло изнутри, - и вот, он был уже прежним, каким я никогда его не знала, но прежним: кротким, чистым божьим ангелом... Однако, как бы блаженен ни был этот почудившийся в хитрой игре света и тени образ, я смотрела на Демона и думала, что он бесконечно милее мне тем межвременьем, ни днем, ни ночью, а теми сумерками, лиловый мрак которых всегда хранил в себе для меня особое волшебство и тайну...
Он осторожно тронул мою руку, и, выплыв из обморока мысли, я заметила, что он также смотрит на меня.
- Извини, слишком задумалась, - я болтнула ногами, спугнув сонно зависшую в воде рыбью стайку.
Демон не стал спрашивать "о чём?", хотя я принялась уже судорожно подыскивать ответ.
- Кстати, - немного вяло спохватился он и повёл бровью, - как тебя зовут?
- Лена.
- Лена... - облегченно выдохнул он. - Лала, Леля, Лина... - перечислил варианты моего имени так, будто что-то пропел.
Очередной окурок плюхнулся в фонтан, где поплавками покачивалось уже с десяток остатков истреблённых им сигарет.
- Знаешь, очень давно таких садов здесь было семь. Они звались Тамариными Садами. Сейчас остался только этот...
- Что мне делать с твоей Мнемозиной? - улыбнувшись, вздохнула я.
- Мнемозина сейчас не о том, - покачал головой Демон. - Просто хочу рассказать тебе что-нибудь интересненькое.
- Восточные сказки?
- Как пожелаете, прекрасная Лала! - он почтительно сложил ладони и наконец-то широко улыбнулся.
Хм... с улыбкой он действительно кажется зеленоглазым...

- Ты что, курила?! - с порога бросила мне Марина, брезгливо морщась и помахивающим жестом отгоняя несуществующий дым.
- Ну что ты... - пробормотала я, изо всех сил вдыхая запах мяты и полевых ромашек. - Это под нашими окнами табак расцвёл... Сегодня такая свежая ночь. Цветы дышат вовсю.
- Ночь как ночь. Только с тобой, кажется мне, что-то... постой, постой... - прищурив один глаз, Марина окинула меня оценивающим взглядом. - Я припоминаю тебя такой, когда ты влюбляешься...
- Влюбилась? - перебила я её. - О ужас!.. Ну, если только самую малость... Нет. А может быть... м-м-м... знаешь... В этих стенах я невольно чувствую себя Тамарой...
- Скажи ещё, что под окном тебя ждёт плачущий Демон! - рассмеялась Марина.
- Он давно уже не плакал... и не курил...
- Так, перегрелась, - безапелляционно заявила она и приложила ладонь к моему лбу. - Перегрелась и влюбилась.
- Поставь, пожалуйста, в воду.
Марина с недоумением взяла из моих рук измученный поникший букетик.
- Когда совсем завянут, не выбрасывай, - добавила я. - Чай можно заварить.
- Ага. Ромашка, кажется, нервы успокаивает? Сейчас бы кое-кому не помешало...

...А назавтра я опаздывала вдребезги. Экскурсия по горным аулам, в общем, удалась. Однако на обратном пути наш душный туристический автобус, вымотанный извилистым серпантином, заглох где-то между миновавшими цитрусовыми рощами и обещанными впереди виноградниками.
Камень под окном тамариной кельи, прожжёный одной-единственной слезой, был пуст. В Тамарином Саду Демона тоже не нашлось... Я чертыхалась и нещадно кляла... Кого - неизвестно. В конце концов, мы не уточняли места и, кажется, вообще ни о чём не договаривались, расставшись у монастырских ворот. Но от чего-то я была уверена, что он ждал. И точно знала, что опоздала вдребезги.
Я ещё раз обошла весь Сад. Розы заговорщически молчали. Тесный, персональный Эдем был так глух и пуст без моего Демона, каким, вероятно, навечно замер после изгнания оттуда Адама и Евы. Потерянный, как проигранный в карты. Поставить на туза воображенья, чтоб отыграть не весь, но хотя бы этот, седьмой?..
Демонов образ возникал в памяти с мучительной отчетливостью: длинная и нежная шея, красивые руки, тонкая кисть, слабость плеч, сутуловатость... Таким он и предстал, со всей страшной доступностью взгляду, наполнившись всеми неприпомнившимися подробностями: разомлевший под солнцем, он сладко спал на полянке за Садом в окружении ослепительно желтой армии одуванчиков. Я нервно рассмеялась элементарности находки и великодушности вредного МакФатума.
- Демон... - зачем-то позвала я. Конечно, он не отозвался. - Забавно... быть бессмертным и казаться умеревшим во сне...
Любопытная бабочка, давно порхавшая над ним, наконец, решилась сесть на его щёку. И, приняв, видимо, это легкое прикосновение за девичий кроткий поцелуй, спящий Демон принялся бредить своей Тамарой. Пытка этим именем, клятвами и обещаниями, воздаваемыми ему, длилась, слава дьяволу и богу, недолго, но была... невыносима.
Я отрешенно следила за ленивыми метаморфозами наливающихся сливовой лиловостью облаков.
- Я думал, что ты уже не придёшь, - бархатно, но с силой и глубиной, присущими его голосу, прозвучало вдруг над ухом.
- А ты бы этого не хотел? - как можно равнодушнее отозвалась я, не отрывая взгляда от угрожающе темневшей тучи, хотя безумно хотелось видеть его глаза.
- Не знаю, - честно ответил Демон.
- Тоже хорошо...
- Что?
- Ничего. Тебе снилась Тамара?
- C чего ты взяла?
- Ты говорил с ней во сне, постоянно повторял её имя.
- Странно, - вероятно, удивленно пожал плечами Демон. - Она никогда не снилась мне по-настоящему. Всегда присылает кого-нибудь вместо себя, каких-то совсем не похожих на неё девиц, не возбуждающих во мне ничего, кроме чувства того, что я жестоко обманут. Или предан. Не знаю... Вряд ли она.
- Должно быть, это ад...
На подвижном фиолетовом полотне развернутого передо мной неба возникла тонкая молочная демонова рука:
- Ад там, - сказал он, указывая пальцем на ярко пылающие оранжевым закатным светом края уже набухших облаков.
- Сейчас польёт, - я уставилась на его руку.
- Да. Идём, спрячемся в беседке, - Демон подался было встать. - Эй... Лена, ты лежишь на моём крыле!
- Извини. Больно?
- Не больно, - он поднялся и джентельменски подал мне руку. - Вообще, я бы не прочь от них как-нибудь избавиться... Красивые, ты считаешь? А мне не нравятся... Нет, летать я, кажется, разучился... Без желания летать никакие крылья сами не поднимут. А после того, как... ладно, не будем снова о старом... Знаешь, я тоже начинаю ненавидеть свою Мнемозину!
Так мы поспешно удалялись в Тамарин Сад. А дождь тёплыми, крупными каплями тяжело шаркал за нами вслед.

- Представляешь, сегодня мне приснилась ты! - отчего-то радостно сообщил Демон, выкладывая на скамейку беседки, в которой вчера мы пережидали ливень, зажигалку и новую пачку Marlboro, вновь принесенную мной, только теперь по личной инициативе.
- Откуда ты знаешь, что это была именно я? - спросила я, наслаждаясь запахом склоненной к беседке сирени.
- Знаю и всё. Говорю же, в и д е л.
- Какая редкая удача!.. А может быть, я - о ужас! - одна из тамариных представительниц?!
- Смотрите-ка, она ещё и издевается! - с наигранной возмущённостью обратился к какому-то несуществующему свидетелю Демон, вовсю дымя сигаретой. - Не верю. Тамарины, они... Слушай, тебе неприятно, что я курю?
- Почему?
- От сирени никак не оторвёшься. Скажи - и я не буду.
- Ищу пятилепестковый, чтобы загадать желание.
Демон сел рядом и тоже принялся увлеченно разглядывать пепельно-лиловые грозди цветов.
- Ну так что?..
- Что "что"? - удивился он.
- Тамарины представительницы. Ты не продолжил.
- А и не важно.
- Есть!
- И я нашёл! - по-детски радостно воскликнул Демон, прямо умопомрачительными губами срывая с ветки крохотный "счастливый" цветочек. Сирень стряхнула на него остатки дождевых капель.
- Но всё-таки!..
- Дались они тебе...
- Сколько всего рассказывал, а о девушках... кхм, других... никогда...
- Ты говоришь так, как будто знаешь меня весь тот, в сущности, ничтожный отрезок моего земного бессмертия.
- Как будто. Может быть, мы раньше встречались. Deja-vu там... и прочая подобная муть... А? Как думаешь? В общем-то, МакФатум довольно нелепо проводил меня через заросли - и прямо к тебе.
- Смотри, обидется он ещё, - зеленея взглядом, рассмеялся Демон.
- Нелепо, но как красиво!
Улучив момент, между нами живо втиснулась тишина, и образовалась пауза, подобная той, когда один из театральных актёров забывает текст роли. Я с деланной внимательностью наблюдала ломаную траэкторию полёта заблудившейся бабочки, ощущая всю убийственность пристального демонова взгляда, сравнимого тогда, пожалуй, с плотно приставленным к виску дулом, ни с чем больше.
- А я вообще не верю в судьбу, - ловко "стрельнул" он окурком в траву и потянулся за пачкой. Из его уст это звучало необычно. Ему ли не знать, кто властен над человеческими судьбами...
Но тут, как в умело продуманной и с непонятным концом пьесе, из роскошных декораций освеженного Тамариного Сада неожиданно выплыла... Марина, будто бы только и ждавшая последней демоновой фразы, чтобы одним своим появлением придать ей потрясающей нелепости.
- О!.. - театрально вознесла она к небу глаза. - Уже не знаю, кого мне благодарить: дьявола или бога! Черт возьми, Лена! Я как дура всё утро ношусь по округе!..
Дотянувшийся до сигарет Демон удивленно застыл, недоверчиво косясь на "новое действующее лицо" в этой странной комедийной драме.
- Зачем... - вопросительной интонации у меня не вышло.
- За тем, что через десять минут мы уезжаем! - продолжала возбужденно восклицать чуть раздраженная Марина, яростно жестикулируя. - И не говори мне, что ты забыла! Безголовая...
- Какая есть.
Я действительно за ненадобностью совершенно выкинула это из головы.
- Ну так что сидишь?!. а... Привет, красавчик, - как бы между прочим кинула она насупившемуся Демону с не зажженной сигаретой в зубах и немым вопросом в светло-серых глазах и кивнула на крылья: - Здорово. Как настоящие.
Я мучительно пыталась подобрать хоть какие слова. Но коварный МакФатум, по всей видимости, не дописал этот сценарий, а мне всегда с трудом давались удачные импровизации.
- А давайте я вас сфотографирую?! - предложила вдруг смилостивившаяся Марина, сосредоточенно копаясь в снятом с плеча рюкзаке. - Только быстро... Не хватало бы ещё опоздать и застрять тут черт знает на сколько... Блин, Лена... так... ну вы сядьте, что ли, рядом и... Эй! Ребята, жуть, откуда вы взяли эти постные лица, как будто вам только что сообщили о какой-то невероятной беде?! Изобразите хотя бы подобие улыбки. Жизнь прекрасна и удивительна!
Мы с Демоном послушно оскалились.
- C'est tout! *
Мне хотелось убить её за французский, бодрые кривляния и пособничество МакФатуму. Демон хмуро прикуривал сигарету, совсем не глядя в мою сторону. Похоже, его одолевали те же мысли.
- Прости... - зачем-то попросила я. - Но скажи хоть что-нибудь прежде, чем я уйду.
- Странная, - улыбнулся он, заглядывая широко распахнутыми глазами прямо в мои глаза.
- Ты, видимо, не понял...
- Ты тоже. Приходи как-нибудь ещё. Во сне.
- Сегодня, непременно! Прощай?
- И если навсегда, то навсегда прощай.
- Я ничего не понимаю, - проворчала Марина, хватая меня за руку. - Но это действительно трогательно. Чао, красавчик!
Весьма вольный финал, проигранный наспех, но с чувством. "Не верю, не верю! - должно быть, кричал МакФатум, недовольный такой интерпретацией своей "Пьесы на двоих с постоянной оглядкой на третьего". - Переиграть! И обязательно с поцелуем на прощание! "Но было уже совсем некуда. Il pleut, le decor s'ecroule**. Эдем оказался наводненным людьми.
- Боже, какая бледная! - сняв солнцезащитные очки, осмотрела меня сестра.
- Похоже, я знаю, что чувствовала Ева, покидая Эдемский сад, - я завистливо пялилась в окно на пеструю толпу новоприбывших туристов, послушно обозревающую чуть подмокший пейзаж.
- Да брось, - отмахнулась Марина. - Здесь, конечно, очаровательно, но скучно. Думаю, к вечеру будем у моря - чудесная перспектива.
- Ты не романтична...
- О-о-о, если ты о всяких сказочках, то вспомни про русалок или морского дьявола, или...
- Не-е-ет, умоляю! - я обречено закрыла глаза; автобус тронулся. - Воистину, воспоминания - единственный рай ,который ни демоны, ни люди не могут потерять...

* * *
"Дурацкая это привычка - всегда держать окно приоткрытым. Ждать кого-то? Но окно - не дверь..." Разбуженная внезапно оборванным сном, содержание которого я, как обычно, не помнила или не хотела запоминать, я лениво наслаждалась утробным теплом постели, тишиной в квартире, еле слышным стуком мелкого метельного снега в стекло, наполняясь каким-то до странности блаженнейшим чувством счастливой щекотки... Чччерт! Марина... "Ей не страшна никакая погода... и опять не спится... черт..." Выползая из-под одеяла, я оценивающе глянула в зеркало, чтобы убедиться, что у меня достаточно сонный вид. "Пусть ей будет хоть чуточку совестно... Черт!.."
- Привет.
На площадке фиалковел мрак. И зимний холод, поджидавший у порога, крепко обнял за босые ноги.
- Привет, - повторил он, видимо, линяя на улыбку.
Моё сердце куда-то делось.
Он сделал шаг вперёд, отделяясь от родственной стихии. Сначала осветились ноги, переминающиеся на месте. Кутается в зябкий пиджачок. Шапка почти что сползла на глаза, утопив лицо в яркой тени. Запутавшиеся в пушистых космах снежинки мерцают на извилистых каштановых локонах... Мокрые ресницы...
- Но где же крылья? - не нашла я сказать ничего умнее.
- А... - беспечно махнул он рукой. - Отвалились на таком морозе. Чаем напоешь, новые вырастут!..
...мятно-сигаретный душок...
- А иначе?
- Хм, об этом я ещё не подумал...
Скоро сумерки утра сменил синеватый рассвет. С легкой дрожью в красивых пальцах, сузив довольные рысьи глаза, он курил и пил крепкий мятный чай, как в плед, кутаясь в тепло моей кухни. Сделал глубокую, жадную затяжку. Но тут же раскашлялся.
- Давно не курил?..
- Нет. Простудился...


___________
*Это всё!(фр.)
**Идёт дождь,декорация валится(фр.)


Back to the Close to HIM Main Page