Автор Маргарита Без Мастера

Но всё-таки можно

Посвящается Свободному Серому Волку,
которого я пыталась, но так и не смогла приручить…

Есть в мире такой закон – закон Мирового Свинства. У него много подпунктов. В частности: если вам не повезло с утра, то весь день пойдет наперекосяк. В справедливости этого закона я не раз убеждалась на своей многострадальной шкуре. Ну и кто сказал, что сегодняшний день должен был стать исключением? Пусть даже подтверждающим правило?!

А не повезло мне с самого утра: у меня был день рождения. Вы любите свой день рождения? Я – нет. День рождения – это значит, что с самого утра нужно приклеить дебильную улыбку типа ''Cheese!'' и весь день выслушивать идиотские пожелания счастья, здоровья и любви. Но ни того, ни другого, ни третьего от этого не прибавится! Еще в обязанности именинника входит визжать от восторга при виде очередных, абсолютно ненужных кулончика, книжки, чашки… Если вам это нравиться, то я вас искренне не понимаю!

Пока я сонно рассматривала пустые полки холодильника, размышляя, какая из них вкуснее и стоит ли мазать пластик горчицей или и так сойдет, по закону жанра на плите выкипал кофе. В виду того, что порция кофе была последняя, а холодильник – пуст, надежда на завтрак умерла в зародыше с днем рожденья меня. Вздохнув с видом великомученицы, покорно принимающей свою злосчастную судьбу, я потянулась за тряпкой: не оставлять же плиту в таком состоянии! И, по вышеописанному закону, измазала белый халат, зато плиту вытерла. С днем рожденья меня!

Обреченно шлепаю в душ, ожидая самого худшего: без предупреждения отключили горячую воду или кто-то из соседских детей, ради забавы, сунул в трубу оголенный электрический провод, и эта вода, разумеется, притечет ко мне, или… Хотя почему я так узко мыслю? Такое существо как я вполне может спровоцировать глобальную катастрофу, мировой потоп – почему бы и нет?! С некоторой опаской поворачиваю кран: странно… вода течет теплая и, кажется, без электричества… Подозрительное везение!

Потратить полчаса на поиск ключей, мобильного, часов, туфель, помады – для меня нереально мало! Да и на работу я опаздывала на какие-то сорок минут. Рекорд! Порой, я поражаюсь, почему меня до сих пор не выгнали?! Неужели сейчас так сложно найти хорошего переводчика? Ну да, я переводчик. И по совместительству – редактор. Не главный, конечно, но все же… Не могу сказать, что обожаю свою работу. Но и не могу сказать, что я ее ненавижу. Платят вовремя, с коллегами все в норме, остальное – не принципиально.

 

Ворвавшись в кабинет, я к безмерному своему ''счастью'' обнаружила, что ''бумажной'' работы у меня как минимум да обеда и надеяться на завтрак ну со-о-овсем наивно, я и не надеялась. С днем рожденья меня!

К трем часам дня я поняла, что еще тридцать секунд в этой обстановке – и я разнесу все ко всем чертовым родственникам! А потом упаду в голодный обморок. Пулей вылетев из кабинета, я врезалась в Лину, местную активистку.

- Сегодня у Астрель день рождения. Я собираю деньги! - выпалила она на одном дыхании.

Через пару секунд до Лины дошло, что Астрель – это я. Но деньги она все равно взяла. Вместо того чтобы огорчиться, я даже немного повеселела: знаете, клинические дебилы меня всегда веселили.

С наслаждением я вдохнула воздух большого города: после пыльного, душного кабинета даже ветер центральной улицы показался свежим. Я огляделась. По близости находились два уютных кафетерия. На одинаковом расстоянии от моего местонахождения. И с одинаково вкусной едой. Поколебавшись секунду, я устремилась налево. Ну, какого дьявола я пошла налево?! Если б я этого не сделала, возможно, все было бы совершенно иначе… Ну а я, разумеется, повернула именно налево!

Ладно. Повернула и повернула, но хотя бы смотреть, куда идешь, можно?! Угу, конечно. Темную фигуру, идущую на меня, я заметила – конечно же! – в последний момент. Удар по плечу – мир перед глазами расплылся… Черт! Нет, не думайте, что я такая неженка. Просто от удара с моего вздернутого носа слетели очки и, судя по звуку, который мне совершенно не понравился, – если не разбились, то уж точно треснули! С днем рожденья меня!..

- Простите, простите, пожалуйста! – О, вот и ''виноватый нашелся! Сейчас ему не поздоровится! А ''виноватый'' все рассыпался: - Извините, задумался, не смотрел, куда шел.

Голос низкий, бархатный.

- В этом мы с вами похожи, – вклинилась я в поток сожалений и самобичеваний.

Почему-то устраивать ''щас ему не поздоровится'' расхотелось.

- Простите, я разбил ваши очки. Вам без них ничего не видно?

- Ну почему же? – саркастично усмехнулась я. – Замечательно различаю свет и тень. И силуэты вокруг.

Неловкая пауза.

- Знаете, у меня появилась идея! – (''Да неужто!'') – Здесь неподалеку есть оптика, там стекло заменят менее чем за двадцать минут, - (''Замечательно, а я чем эти 2двадцать минут заниматься буду? здесь постою?!'') – а вы подождете меня вот в том кафе. Хотите, я вам кофе закажу? – (''С ума сойти, какой услужливый – просто прынц на белом коне!'')

- Согласны? – прервал Некто мои язвительные размышления.

- Так как альтернативы у меня нет, придется принять ваше предложение.

- Вот и замечательно!

 

Угу, просто чудесно! Именно в связи с вышеописанным, я сижу и медленно пью кофе. Уже минут пятнадцать. Где-то на столе стоит тарелка с пирожками, но я ее не вижу, а шарить по столу руками и тем самым привлекать к себе внимание окружающих не хочу. Принципиально. Жду. С днем рожденья меня. Черт бы тебя побрал! А нельзя быстрее?!

Словно услышав мои мысли, темный силуэт уселся напротив.

- Вот, держите… – Дышит тяжело. Значит, все-таки торопился. – Извините, что заставил долго ждать.

Он вложил в мою ладонь очки. Наконец-то! На самом деле, я злилась только потому, что мне жутко хотелось увидеть обладателя бархатного голоса… Итак, момент истины: дрожащей рукой я нацепила очки… Наверное, размерам моих глаз в тот момент позавидовали бы любые блюдца! Дело в том, что напротив меня сидела почти точная моя копия. С некоторыми изменениями. Наплевав на все правила хорошего тона, которым меня учили с детства, я принялась разглядывать худосочного (может, хрупкого? да нет, худосочного!) парня, сидевшего напротив меня. Такие же, как и у меня, чуть вьющиеся, волосы до плеч. Только у него темные, а у меня светлые. Зато глаза абсолютно одинаковые: зеленые, миндалевидные, с пушистыми длинными черными ресницами. Одинаково белая кожа, только у него нет россыпи веснушек на носу. Аккуратные, четко очерченные кроваво-красные губы, только у меня яркий цвет чуть стушеван бежевой помадой. Хм, одет во все черное. Любимый цвет? Какое совпадение!

Парня мое поведение стало потихоньку напрягать.

- Вы не будете против, если я закурю? – Тонкими пальцами вытащил пачку ''Marlboro'' из кармана джинсов.

- Буду. – Хотя вообще - то, мне это было совершенно не важно. ''Сейчас он хмыкнет, и все равно закурит'', – пронеслось у меня в голове.

Но, вопреки моим ожиданиям, он положил пачку на стол и вопросительно на меня уставился. Молчание явно затягивалось. ''Сейчас встанет и уйдет'', - подумала я. А мне все равно. Почему это меня должно волновать поведение этого абсолютно незнакомого парня, одной из закономерных неприятностей сегодняшнего дня?! Но он сидел на месте и, судя по всему, пока никуда не собирался.

Это был довольно подходящий момент, чтобы вспомнить о моем жутком голоде. Я взяла пирожок.

- Кстати, как вас зовут? – Ну, наконец-то он нарушил молчание!

- Астрель. - ''Ну, давай, начни острить, как все делают! Назови меня Астрой!'' – и с чего это я так обозлилась? Ну надоели мне однообразные идиотские шуточки в адрес моего имени!

- Астрель – принцесса Сумерки, - по-детски улыбнулся парень.

- Ты знаешь?! Но откуда?! – Совершенно искреннее удивление. Я даже перешла на ''ты''.

- Читал, - просто ответил он.

Некоторое время я переваривала информацию. ''Программа грузится!'' – бегущая строка наверняка мелькала в глазах. Знает? Читал??? Ладно, неважно.

- А вас как зовут?

- Вильмонт. Ударение на первый слог. Но все зовут меня Вилль.

Виль-монт. Знаете, как звон колокольчика. Как две капли дождя на стекло: Виль-монт. Память услужливо подкинула мыслишку о том, что обеденный перерыв не резиновый, у меня еще куча работы и, если меня не устраивает перспектива доделывать все дома, стоит поторопиться.

- Мне очень неудобно, Вильмонт… - Ну вот, начались гнилые отмазы.

- Вилль, – прервал парень.

- Что? – не сразу дошло до меня.

- Пожалуйста, называйте меня Вилль. Это менее официально. И еще, если вас не затруднит, давайте перейдем на ''ты''? – Два изумрудных глаза выжидательно вперились в меня, уголки красивых губ приподнялись. ''Зря стараешься. Обаянием берешь. У меня глаза не хуже! И вообще… ты… ты… не в моем вкусе! Вот!''

- Хорошо, Вилль, давайте перейдем на ''ты''. – В конце концов, какая разница: она видит его в первый и последний раз. – Огромное спасибо тебе за твою помощь, я с удовольствием посидела бы с тобой еще, но работа… В общем, мне пора, - закончила я, поднимаясь.

- Но… - В зеленых глазах светилось недоумение: видимо так его давно никто не обламывал. Говорю же: не в моем вкусе!

- Как я смогу тебя найти?

- А зачем? – Театрально вскинутые вверх брови. Предел изумления. Шикарно сыграно. – Все, что ты мог, ты для меня сделал, вина искуплена полностью.

Он на меня ТАК посмотрел!..

''Не в твоем вкусе, говоришь? – ехидно осведомился внутренний голос. – Что же ты тогда на него так смотришь? И о чем думаешь?''

Да, не в моем вкусе!

''Нет, дать ему свой адрес – не самое лучшее, - все не унимался голос, - телефоном обойдется!''

Не собираюсь я ему давать ни то, ни другое!

''Это я уже понял!''

У меня к тебе просьба из восьми букв: ЗАТКНИСЬ!!!

- До свидания, Вилль! – Я вышла из кафе. Ну, невежливо, и что?!

Знаете, мое ''до свидания'' оказалось пророческим…

 

В офисе меня ждал ''приятный сюрприз'': кто-то разгреб книги, бумаги и остальной крайне нужный мне хлам и заменил это все воздушными шариками. С днем рождения меня!.. Подарили мне фарфоровую кружку. Синюю. В серебристых узорах. На каждый мой день рождения на работе мне дарят фарфоровую кружку. Синюю. В серебристых узорах. Работаю я в этой редакции четыре года. В принципе, сервиз…

Только я выпроводила сотрудников, объевшихся торта, и села за редактирование, как объявились мои подруги. Меня точно выгонят…

В результате, ушла из офиса я только после девяти, да и то только потому, что уборщица ''деликатно'' намекнула, мол, мне пора. Жутко злая, вдребезги уставшая, с кипой бумаг и мыслью о том, что сегодня у меня нет сил даже продуктов на завтрак купить. Обычное состояние после обычного рабочего дня.

- Помочь? – Я вздрогнула и обернулась. Тот парень. Ну, который мне очки разбил. Как там его?.. Вильям?.. Вильгельм?.. А! Вильмонт! Вилль.

- Нет, спасибо. Мне не тяжело. – ''Ага, совершенно! Подумаешь, переться домой с черт его знает сколько килограммовой кипой бумаг! Да раз плюнуть!''

- М – м – м, я заметил… - Он аккуратно взял пакет. - Хочешь, я тебя подвезу? Тебе куда?

''Да какого черта отказываться? Если на машине, тут от силы минут двадцать, а если на метро или автобусе, то все сорок получатся!''

Выгадать двадцать минут! Стоило бы ради чего!

''Стоило! В магазин зайдешь! Хоть продуктов купишь как человек!''

Я назвала адрес.

- Только мне в магазин по дороге нужно…

Улыбнулся, махнул рукой, мол, будет тебе и магазин.

Почему мне так захотелось улыбнуться в ответ?

 

Знаете, сегодня я сделала потрясающее открытие: в моей черной душонке, в самом ее уголке, еще завалялись остатки совести. Именно поэтому я пригласила Вилля на кофе с тортом. Донес огромные сумки до машины (затариваюсь я редко, но метко!), отвез до дому и помог доставить продукты и бумаги до квартиры – и после этого мило поблагодарить и захлопнуть дверь перед носом?! Нет, так даже я не могу!

- Ты как кофе пьешь? С сахаром? Молоком?

- Не с тем и не с другим. Просто черный кофе. – Сидит со мной на кухне.

Почему-то я подумала, что именно его у меня на кухне так не хватало все эти годы. Может, потому что его в моей кухне не было, мне всякий раз, заходя в эту пустую и темную квартиру, где меня абсолютно никто не ждет, хотелось разреветься. От усталости. От безнадежности. От пустоты. Может быть поэтому, я уговаривала себя, что ''большие девочки не плачут''. И не плакала. И шла пить кофе. И не спала всю ночь. А потом, не выдержав, начинала резать руки. Нет, я не собиралась оканчивать жизнь самоубийством. Просто если болит рука, ты думаешь о боли в руке. И не о чем другом.

Ч-ч-черт! А сейчас ты о чем думаешь?

Я честно попыталась отогнать неуместные мысли.

- А можно мне кусочек торта с розочкой?

- М-можно… - Улыбку сдержать не удалось. Детский сад, штаны на лямках… В этом случае – на ремне с тяжелой пряжкой… И где только откопал?!

Неужели все эти годы мне так жизненно необходим был кто-нибудь, кто бы попросил чашку черного кофе и кусок торта с розочкой?! И взглянул на меня изумительными изумрудными глазами, так похожими на мои…

- Вкусно! – Пьет кофе, жмурится как кот – А по какому поводу торт?

- У меня сегодня день рождения… Еще примерно в течение двух часов.

- У тебя сегодня день рождения? Поздравляю! А почему не празднуешь?

Вопрос был идиотский. В конце концов, какая ему разница?

- Потому что не люблю свои дни рождения!.. И вообще, сегодня я стала лишь на один день старше, чем вчера, так что праздновать?

''Ага, логика на гране фантастики!''

- Не-ет, так нельзя… - протянул он и для большей убедительности помотал головой, еще сильнее спутав и без того спутавшиеся волосы. – Поехали! – С грохотом поставив чашку недопитого кофе на стол, Вилль вскочил.

Чего-о-о?!

- Куда?! – я уставилась на него, как гарем на нового султана.

- Долго объяснять! Ну, поехали! Здесь недалеко! – Большие зеленые глаза умоляюще вперились в меня. - Пожалуйста, у тебя ведь сегодня день рождения! Ты просто не можешь провести остаток дня дома!

Это еще почему?

- А если я откажусь, то что? Потащишь меня волоком? – Мне даже стало забавно.

Знаете, я ждала, что он пустится в путаные объяснения или просто махнет рукой. На худой конец действительно потащит меня волоком! А он… Он смотрел на меня несколько секунд, а потом медленно опустился на колени…

Знаете, о чем я подумала? Попыталась вспомнить, когда пол последний раз мыла… Хотя… Какого черта мне должно быть жалко его джинсы? И кто сказал, что джинсы у него чистые?!

- Ну пожалуйста! – Взгляд из-под темной челки, черных ресниц… Взгляд пронзительно-зеленых глаз… Нет, не просящий, приказывающий! Кто сказал, что взгляд снизу вверх обязательно умоляющий?

Что можно было ответить?..

''Между прочим, ты его знаешь менее одного дня! И еще у тебя куча работы! И вообще, какого черта?! Он не в твоем вкусе!'' – любезно напомнил внутренний голос.

Согласилась я, наверное, от неожиданности. Или по привычке поступать наперекор внутреннему голосу.

 

- Как ты относишься к быстрой езде?

''Какой русский не любит быстрой езды?''

- Никак. У меня нет водительских прав.

Вилль хмыкнул: он-то спрашивал не об этом.

- Пристегнись!

Инстинкт самосохранения сработал слишком поздно. Взревел мотор, меня вдавило в сиденье.

- Ты всегда так ездишь?

- Да.

За-ме-ча-тель-но! Между прочим, до дому он меня вез на нормальной скорости! И я еще жить хочу! Между прочим.

- Можно я открою окно?

- Хочешь, я открою все окна?

- Хочу. - Я хотела, чтоб он открыл все окна.

Шальной ветер на дикой скорости влетел в салон. Меня охватил какой-то больной восторг. Захотелось кричать. Просто так. Захотелось постоянно так ездить. С ним.

- А не боишься штрафов за превышение скорости? Что, если полиция остановит?

- На такой скорости? Они даже номеров разглядеть не успевают!

- И все-таки… – мне с трудом удавалось перекричать шум ветра. - Если права отберут?

- А у меня их нет!

Что-о-о?! И чему это он так радуется?!

Но вместо того, чтобы ужаснуться, потребовать немедленной остановки и преспокойненько уехать домой на метро, позабыв эту историю и этого странного парня со смешным именем Вилль, я улыбнулась и спросила:

- А далеко нам еще?

Вопрос остался без ответа. То ли он не расслышал, то ли предпочел не отвечать… Ветер разъяренно метал волосы, бил по глазам так, что не спасали даже очки, неистово целовал сухими поцелуями… Небывалая до этого эйфория нахлынула, накрыла меня с головой.

 

 

Мы выехали за город. Внутренний голос возопил не своим голосом (извиняюсь за тавтологию!). И, правда, куда это он меня завез? Может, он – маньяк-убийца?! Память услужливо подкинула парочку примеров подобных случаев. С днем рождения меня… Перспектива стать жертвой психа меня совершенно не прельщала. Только я собиралась начать паниковать, как взвизгнули тормоза и ''псих'' радостно возвестил:

- Прибыли!

Я не разделяла его энтузиазма!

Вильмонт галантно распахнул передо мной дверь, и я выбралась из машины. А ''прибыли'' мы в какое-то странноватое место, подозрительно похожее на обрыв. Я подошла к краю, характерным ''движением ботаника'' поправила очки – и ахнула: панорама города с высоты птичьего полета. Причем не с банальной смотровой площадки, а действительно с края обрыва. Потрясающе.

- Ну, как, нравится? – раздался сзади довольный голос.

- Не то слово!

- Ну вот! А ты ехать не хотела! Что будешь?

Последний вопрос заставил меня обернуться. В каком смысле ''что буду''?

Вилль возился у багажника. Я, обойдя машину, подошла ближе. Ничего себе! Да - а, я явно недооценивала этого забавного парнишку… В багажнике у него располагался целый склад выпивки! Хорошо он, видимо, время на досуге проводит! В это время Вилль выискал в этом бедламе банку пива и вопросительно посмотрел на меня, мол, давай соображай резче! Я выудила сомнительный коктейль и в свою очередь уставилась на него. И что дальше?

Вилль опять довольно улыбнулся и уселся на капот:

- Присаживайся!

Какие мы добрые!

Я приземлилась (вернее, прикапотилась) рядом. В принципе, не могу сказать, что я была чем-то недовольна. Во всяком случае, если б не он, я бы сейчас тихо сходила с ума дома, резала руки, пила кофе, а когда все вышеперечисленное надоело, села бы за редактирование.

Догорающее солнце уходило с небес. Неспешно, давая возможность насладиться его красотой. Правильно. Куда ему торопиться?

- Смотри! – Он указал в сторону города и солнца. – Через десять минут солнце сядет, а еще через пятнадцать начнется рассвет.

- Ты шутишь? Рассвет спустя пятнадцать минут после заката?!

- Увидишь…

Он достал из кармана джинсов пачку ''Marlboro'' и глянул на меня. Я кивнула. Какая, в конце концов, разница? Хочет – пусть курит.

Солнце скрылось, становилось все темнее. Мой коктейль и его сигарета (какая там по счету?) заканчивались. А обещанного рассвета все не было. Город медленно озарялся мириадами световых точек: фонарями, неоновыми рекламами, окнами…

- И? – не глядя на Вилля, спросила я.

Выкинув окурок, он аккуратно пододвинулся ко мне.

''Ну вот! Прелестно! Щас приставать начнет…'' – мысленно вздохнула я.

Но он не начал.

Вилль снял мои очки. Мир расплылся. Меня охватила паника: что, черт подери, он делает?! А он слегка приподнял мой подбородок и повернул мое лицо в сторону города.

- Неужели ты не видишь? – Голос низкий, бархатный…

Что-то внутри меня щелкнуло, будто перемкнуло. Я видела. Начинался рассвет. Но над городом вставало не солнце, а ночь… Ночь большого города…

Я судорожно ухватилась за его руку, как будто этот жест мог помочь мне понять хоть что-то.

- Ты замерзла?

- Нет, а что?

- У тебя рука ледяная!

- Она всегда такая. У меня от природы низкая температура тела…

Я смотрела на рассвет ночи и думала, что это не моя рука такая холодная, а его такая теплая. Наверное, он весь такой теплый… Такой, что хочется прижаться, уткнуться носом в его шею и просто дышать им… Нет. О чем-то я не о том думаю.

- Вилль?

- Да?

- Отдай мне очки обратно.

Наверное, он недоуменно вскинул брови. Но ничего не сказал. Вместо его тепла в моей ладошке оказался холод стекла. Я медлила.

- Знаешь, никогда не думала, что без очков смогу увидеть намного больше…

И правда, я УВИДЕЛА его голос, его тепло, его рассвет ночи…

- Почему-то считается, что зрение – главная вещь, с помощью которой мы узнаем мир… Но мне кажется, чувства, запахи, ощущения показывают намного больше… Почему, когда люди целуются, они закрывают глаза? Потому что они живут в эти минуты другим, им зрение не нужно…

Я подумала, что он прав, но вслух этого говорить не стала. И надевать очки тоже не стала. Я просто нашла тепло его руки и смотрела на рассвет ночи. Ветер откуда-то доносил забытые чувства, мечты, сны и игру флейты. С днем рожденья меня…

 

Я и не знала, что в моем городе такие холодные ночи. Правильно. Откуда мне это знать? После полуночи я всегда бываю дома. А сплю я или нет – мое личное дело. Важно, если соседка в два часа ночи вдруг решит зайти ко мне за щепоткой соли, она ее, конечно, не получит (у меня просто таковой нет), но мое присутствие обнаружит железно.

- Мне пора. - Ёжусь от холода, кутаюсь в его куртку.

- Пока… - Смотрит внимательно…Чего это он ТАК смотрит?

Уходить не хочется…Ох, как не хочется уходить…

''Может, пригласить его к себе?'' – и откуда такие нахальные мысли берутся в моей голове?!

''Угу, и в ЗАГС отвести, и в квартире прописать, и жить долго и счастливо, и умереть в один день!'' – чертов внутренний голос!

Разворачиваюсь…''Жест ботаника''… Все просто. Вот он, подъезд. Шаг. Еще один. Еще…

- Астрель!

- Да? - Не оборачиваюсь.

''Ну пожалуйста, придумай повод, что-нибудь, не оставляй меня сегодня ночью одну!''

- Куртка…

Боль сжимает виски, зажмуривает глаза. ''Ч-черт!''

 

Много времени прошло с того дня. Той ночью я так и не покончила жизнь самоубийством.

 

Нетерпеливое солнце, пробившись через шторы, настойчиво сообщало, что пришел новый день. Я вздохнула и открыла глаза. Широко, по-кошачьи зевнув, повернулась к нему. Спит. Как ни в чем не бывало. Что ему до солнца? Он спит. Темная, слегка вьющаяся прядь упала на его бледное лицо. Еще чуть-чуть – чихнет и проснется. А мне так хочется бесконечно смотреть на него спящего. Он выглядит таким беззащитным, таким трогательным…

''Ну, давай, еще разрыдайся от умиления, розовые сопли распусти!''

Блаженно вздохнув, он повернулся ко мне лицом и мирно продолжал спать. Длинные ресницы подрагивают – снится что-то… Такая нежная, белая кожа…Четко очерченные, слегка приоткрытые губы цвета красного вина… Наклонившись чуть ниже, алчно вдыхаю его запах: виски и – ну конечно же! – сигареты… И еще чего-то особенного, присущего только ему, запах каких-то пряностей, что ли?..

Мой взгляд медленно спускался по его телу… Голубая артерия на шее… Татуировка во всю руку. ''Кофе!'' – мелькнула в голове спасительная мысль.

Накинув на себя рубашку, я бесшумно выскользнула из спальни.

Кофе. Для меня это одна из самых важных вещей в жизни. Я вытащила из шкафчика турку и с головой окунулась в нехитрый процесс создания чуда.

 

Он проснулся. Я это услышала. Сейчас он крадучись идет по коридору: хочет сделать сюрприз. Зря старается – я прекрасно его слышу. Не потому, что он не умеет тихо передвигаться, а потому, что у меня очень тонкий слух. Следом за шагами я УСЛЫШАЛА и его запах. ''Тоже мне, Джеймс Бонд!'' – мысленно усмехнувшись и делая вид, что ничего не заметила, я сняла с плиты кофе и достала чашки.

- Кофе будешь? – Вопрос со спины, не оборачиваясь, разливая ароматный напиток по предложенным емкостям.

- Ты меня слы-ы-ышала… - разочарованно протянул он и плюхнулся на табуретку.

- Ну конечно! – Ну почему мне всегда так хочется ему улыбаться?! Какой же он еще ребенок! – Тебе яичницу поджарить?

- Лучше тосты. - Насупился. Надо как-нибудь сделать вид, что не услышала…

Я поставила перед ним кофе. Мрачно, деланно нехотя отхлебнул.

- И как у тебя получается варить такой потрясающий кофе? – Обида исчезла, осталось только искреннее восхищение.

- Секрет прост, - улыбнулась я, поставив на стол тарелку с тостами, - кофе важно ЛЮБИТЬ. И тогда оно ответит тем же!

Он пожал плечами: это было выше его понимания.

- А меня ты любишь? – Вопрос как бы между прочим.

Ответить? Перетопчится.

- Какие у тебя планы на сегодня?

- У меня сегодня репетиция.

- Непризнанный гений? – Ну, если я с самого утра начинаю язвить – дело плохо.

- Знаешь, вот возьму и обижусь! – Он закурил. Да нет, не обидится. Я это точно знаю.

- Ладно, когда освободишься, найдешь меня в студии.

- Я сегодня быстро…

- Ну конечно! Ты всегда так говоришь!.. - Очередной язвительный комментарий.

Он пожал плечами.

- Я тебя очень люблю, - шепнул он спустя пять минут, стоя в дверях. Ждет. Ждет моего ''я-тебя-тожканья''. Зря.

Делаю вид, что не услышала. Щелкнул замок. Ушел, оставив запах сигарет и чашку с кофейной гущей на дне.

Еще долго сижу и дышу его запахом…

Кофе остыл, превратившись из божественного напитка в омерзительное поило...

 

Вообще, последнее время мы и вправду стали часто ругаться… Но ведь так бывает, правда? Интересно, почему я решила, что после ссоры по поводу разбросанной по всей квартире его одежды, стоит напиться? Может, потому что, во время моего гневного монолога, он смотрел на меня такими серьезными глазами? Или, может, потому, что, уходя, он хлопнул дверью так, что обвалилась штукатурка? Или, может, потому что это третий скандал за месяц с последующей недельной молчанкой? Или, может, потому, что ключи он оставил на тумбочке в прихожей? С другой стороны, какая разница? Мы имеем то, что имеем, а именно вдребезги пьяную меня, лежащую на диване и курящую в потолок. Курила я потому, что пить уже не могла. И окно открыть не хотела принципиально. Вследствие чего комната напоминала… мм – м… да какая разница, что она напоминала?!

Стук в дверь, похожий на шорох.

''Кому и какого черта надо?!'' – мысленно выругалась я.

Вставать не хотелось.

''Идите к дьяволу!''

Стук повторился, но уже более настойчиво.

Предвкушая расправу над незваными посетителями, я все-таки встала с дивана и направила свои ''бренные мощи'' по направлению к двери. Итак…

- Кто?

- Я…

Переспрашивать, кто было бессмысленно. Почему-то ноги перестали меня держать и самым подлым образом подкосились, голова стала тяжелой, слишком тяжелой… Я медленно сползла по стене на пол.

Зачем он пришел?

- Зачем ты пришел? Мы же, вроде, все решили! Ты решил…

- Я просто… - ''Он просто!''… Он всегда просто! С ним сложно! – Мы так и будем через дверь разговаривать?

Открывать я ему не собиралась по нескольким причинам. Во-первых, было очень приятно плевать на все правила приличия. Во-вторых, о чем мы будем говорить? И, наконец, в данный момент это не представлялось возможным чисто физически.

- Зачем ты пришел? – повторила я свой по существу глупый вопрос.

Судя по звукам, он тоже сполз на пол и закурил. Не ответил. Да и что он мог ответить? Интересно, почему мне пришло в голову, что уйти спать – самый лучший вариант?.. А он… Ну какое мне дело, что ОН? Если хочет, может здесь сидеть всю ночь – мне все равно!

 

- Прыгни – это единственное спасение… Быстрее или…

- Он мертв и ты будешь мертва…

- Нет, не надо, стой!

- Чего ты боишься? Ты ведь сильная.

- Он мертв…

- …будешь мертва…

- Я жду…

- Шаг и – свобода…

Тысячи голосов из ниоткуда и отовсюду… Страх… Вокруг – никого, но откуда голоса?!..

Подожди, вон кто-то впереди.

- Умоляю, подождите! Мне нужна помощь! Я… - Обрываюсь на полуслове. Он оборачивается… Глаза… Глаза зверя… Красные, алчные… жаждущие крови… чьей? На данный момент – моей…

Ужас сковывает все мое существо. Он протягивает руку… Он душит меня… Сознание меркнет…

Проснулась. Задыхаюсь.

- Нет, не надо, пусти!

Воздух со свистом проникает в легкие. В мое тело вползает липкий ужас. Отравляет каждую клеточку моего существа. Холод змеей ползет по коже. Одна… Опять совершенно одна. Лишь темнота стоит за стеклом и бросает на меня тяжелые взгляды. И холодно… Смертельно холодно…

Да черт его знает, что меня заставило вскочить, нацепить очки и броситься к двери. Распахнуть ее мне все равно не удалось: она ударилась обо что-то твердое. Этим чем-то оказались ноги Вилля, сидящего здесь, судя по количеству окурков и дымовой завесе, очень и очень давно. Он вскочил и кинулся ко мне. Меня била крупная дрожь.

- Астрель! Ты чего? Ну, ты чего? Детка, что случилось? – Он схватил мои ледяные лапки и поднес к губам. – Кто тебя напугал?

Я не могла ответить. Меня трясло. От страха вновь оказаться одной. А от его нежности и заботы наворачивались слезы. Большие девочки не плачут! Я и не плакала.

- Успокойся, теперь все будет хорошо. Я с тобой… Ты курила?! – Последняя фраза была сказана совсем другим тоном. – Астрель! Ты же бросила сто лет назад! Какого дьявола?!

Что-то внутри меня со звоном разбилось.

''Ну вот, сейчас скандалить начнет… Опять…''

Но он не начал.

- Прости, ладно, потом. Пошли.

Он, не вслушиваясь в мои невнятные протесты, взял меня на руки и отнес на кухню. Включил чайник, открыл все окна, выветривая запах табака, осведомился, хочу ли я есть, и в довершении всего поставил передо мной чашку горячего зеленого чая с лимоном. Надо же, что в жизни делается! Такой заботливый, куды бечь!

Мы еще долго так сидели. Просто сидели. Он смотрел на меня, а я смотрела, как остывает чай. Я была не одна, но почему-то от этой мысли становилось только гаже. Рассвет с повадками разведчика подкрался к окну и взглянул на странную парочку, сидевшую на крохотной кухоньке. Но ничего не сказал. Просто пожал плечами и пошел дальше. Ему, рассвету, не впервой было видеть странности, ведь все самое странное происходит именно в час, когда солнце еще не объявилось на небе, но становится все светлее и светлее.

Виллю это надоело первому. Он встал.

''Уйдет'', - короткое, ничего особенного не значащее слово, пронесшееся в моем воспаленном мозгу, не вызвало у меня никаких эмоций.

Но Вилль не ушел. Он подошел ко мне, сидящей на низенькой табуретке, и присел на корточки. Интересно, сколько он собирается пытать меня серьезным, внимательным взглядом таких непростительно-бесовских глаз? Хотя кто я такая без этого взгляда?! Я даже сразу не поняла, почему его руки вдруг судорожно прижали меня к себе, почему его волосы вдруг оказались у меня на лице, почему мои ледяные пальцы вдруг коснулись его теплой шеи. И почему он целует меня так, будто этот шанс может больше и не представиться ему? Честно, мне не особенно хотелось вникать в эти вопросы, просто я знала, что теперь уж точно все будет хорошо! Неделю – точно…

 

- Я вчера тебя, между прочим, ждала! Как всегда.

- Вчера?.. Я забыл, думал сегодня, прости…

- Конечно! Ты ведь меня никогда не слушаешь! Естественно! Зачем?! Забыл!

- Ну, прости…

- Сказать, в который раз за месяц я слышу от тебя это чертово ''прости''?! Сказать, в который раз за месяц ты обо мне попросту ''забыл''?! Сказать?!

- А мне сказать, сколько раз ты ходила к своим подругам посплетничать, вместо того, чтобы провести это время со мной?!

- Столько же, сколько ты со своими дружками хлебал пиво в прокуренных барах!

- Астрель, ну пойми…

- ''Мне нужна свобода!'' Прекрасно! Я не так уж и сильно ее ущемляю! Просто мне, иногда, тоже нужно внимание, как твоей проклятой гитаре!

- Не смей отзываться о ней в таком тоне!!!

- Это ты не смей разговаривать со мной таким тоном!

Ваза разлетелась на мелкие кусочки. Вилль в порыве злости швырнул ее в стену.

- Моя любимая ваза! Как ты мог?!

Это событие заставило остыть обоих.

- Прости, не сдержался… Я тебе новую куплю! Еще лучше!

Я саркастически хмыкнула:

- Ага, конечно! Как того белого медведя, что я просила на Рождество?

Вилль непонимающе вперил свои изумрудные гляделки в мои. Не менее изумрудные.

- Ты не помнишь? – усмехнулась я. – Не помнишь, что ты ответил? – Судя по его взгляду – нет. – Сначала долго нудил, зачем мне эта глупость, а потом заявил, если что мне так уж хочется, то ты можешь дать мне денег, чтоб я купила! Ну зачем мне деньги! Мне и медведь этот долбанный не больно-то был и нужен! Важен был сам факт подарка от тебя!

- Да? Прости, я не понял…

- Ты вообще, кажется, ничего не понял. И не поймешь.

Я уселась на диван и грустно взглянула на то, что раньше именовалось Моей Любимой Вазочкой. Вилль плюхнулся рядом.

- Давай на все забьем, а? - Он запнулся. – В смысле, давай разойдемся?

- Все просто?

- Нужны слезы?

Лично мне слезы были не нужны.

 

- Я завтра улетаю. В Берлин. На неопределенный срок.

- Я знаю.

- Ты поэтому пришел?

- Да.

У меня защипало нос и глаза. Пришел, потому что уезжаю… Пришел… Большие девочки не плачут! Идиотская фраза опять возымела эффект. Я чуть-чуть успокоилась.

- Я вот тебе принес… - Вилль протянут мне объемный, мягкий сверток серебристой бумаги. – Вот. Открой в Берлине, когда вспомнишь обо мне. И еще. Если вдруг надумаешь вернуться, привези мне, пожалуйста, свечу каштана.

Я взяла сверток. Ни одной эмоции не отразилось на моем лице, хотя внутри бушевал ураган.

- Хорошо.

''Только я вряд ли вернусь сюда''… Вслух этого я говорить не стала.

 

Первое время о Вилле я вспоминала каждый день, но сверток вскрывать не решалась. Потом маленький подарок ''прынца'' был попросту забыт. Время шло. Зима сменила осень, а ее саму сменила сумасшедшая весна. Я ходила по улочкам Берлина и куталась в тепло невесомой шали золотых солнечных лучей, пытаясь согреть что-то ледяное в душе – тщетно…

И почему-то именно весной моей соседке по комнате пришла в голову ''гениальная'' идея генеральной уборки. Именно поэтому сейчас мы вдвоем стоим на хлипкой табуретке и пытаемся спустить со шкафа чудовищных размеров коробку с неопределенным содержимым. Однако ж (чего на свете не бывает!) наши старания все же завершились успехом, и коробка, возмущенно кряхтя и вздымая клубы пыли, все же соизволила опуститься на пол. Сие хранилище ''ценных'' бумаг имело вид удручающий: сверху валялся какой-то бесформенный грязно-серый сверток.

- Это, полагаю, все и сразу на помойку?

- Н-нет, подожди… - Странное, полузабытое воспоминание… По-моему, этот сверток предназначался мне… Или нет…

Моя рука машинально потянулась к серой упаковочной бумаге.

- Астрель! Ну что ты как ребенок! Не маленькая уже, а руки к разной пакости тянешь!

- Подожди, я… подожди…

Мои пальцы сдирают обертку. Медвежонок. Белый. Тот самый, что я просила у Вилля на Рождество… Вилль!

- Смотри, здесь еще записка. Вот упала.

Дрожащими пальцами хватаю белую полоску бумаги. Неровным детским подчерком Вилля: ''Однажды ты меня спросишь, что для меня важнее: ты или жизнь? Я, конечно же, отвечу, что жизнь. Ты развернешься и уйдешь, а я расстроюсь, что ты так и не поняла, что жизнь – это и есть ты''.

Больше всего захотелось разрыдаться. Но это – потом. А сейчас – домой!

 

Интересно, почему только у двери квартиры мне пришло в голову, что за полтора года все наверняка кардинально изменилось? Что я буду делать, если рядом с ним спит молодая красотка? Или просто найду в квартире женские вещи, причем не мои? И вообще, кто сказал, что он не поменял замки?! И чего я сейчас жду от Вилля?! Но в любом случае, глупо было задавать все эти вопросы запертой двери…

Аккуратно щелкнул замок. Уже плюс. Та же квартира. Тот же бардак. Тот же рассвет. Дежа-вю.

Я тихо прошла в спальню, стараясь не глядеть по сторонам: уж если у него появилась девушка, то я хочу увидеть сразу ее, а не ее вещи! Спит. Один. Сдержать вздох облегчения не удалось. Я аккуратно села на краешек кровати и внимательно посмотрела на Вилля. Темная, слегка вьющаяся прядь упала на его бледное лицо. Еще чуть-чуть – чихнет и проснется. А мне так хочется бесконечно смотреть на него спящего. Он выглядит таким беззащитным, таким трогательным…

Вилль открыл глаза. Знаете, такой прием очень любят режиссеры фильмов ужасов: лежит человек, вроде спит, и без предварительных движений, вздохов, ''потягушек'' резко открывает глаза… Шоковая терапия. Ощущения те же, что и у меня сейчас…

''Ну, давай, начни…'' - Фантазии не хватило придумать, что же на этот раз надо сделать Виллю.

Он смотрел на меня несколько секунд, смешной такой, полусонный, полу растерянный, честно пытающийся понять, что к чему… А потом порывисто прижал меня к себе. Опять его горячая кожа жжет мое тело, опять удары его сердца отсчитывают удары моего, опять наши волосы – до плеч, чуть вьющиеся, темные и светлые – спутались в беспорядке, опять его нос уткнулся в мою шею… Опять… Я разрыдалась. Просто так. Ни с того, ни с сего. ''Большие девочки не пла…'' – заикнулся было мой внутренний голос. Ответила я ему непечатной лексикой.

Вилль отстранился и с удивление посмотрел в мои глаза. Вроде радоваться должна, а она рыдает!

''Ну, давай, высмей меня! Мне и самой стыдно!'' - Я привычно спрогнозировала действия Вилля, и как всегда неверно. Он наклонил свое лицо к моему и начал целовать мои слезы. Тоже, наверное, просто так. Ни с того, ни с сего.

- Вилль, знаешь чего?

- Ну, наверное, ты хочешь сказать, что вернулась, потому что любишь меня и больше никогда так не будешь? – улыбнулся. Улыбка чеширского кота. Как я по ней соскучилась… И почему мне так захотелось улыбнуться в ответ?

P.S. А обещанный Виллю цветок каштана стоит в Моей Любимой Вазочке, которую мы склеили.

Ночи без тебя – это трудно,
Слезы без тебя – это больно.
Выжить без тебя в мире сложно,
Но все-таки можно.

Дуют ветры над мостовою,
Все отдам – останься со мною.
Вместе быть, я знаю, так сложно,
Но все-таки можно!..

Back  to Russian Heartagram main page