Автор Karma


Simplicity


Не самый лучший день не самой лучшей жизни подходил к концу и таял где-то под высоким потолком комнаты, смешиваясь с запахом сигарет и тяжелым ароматом чьего-то парфюма. Аника и сама не заметила, как закурила. Нет, она, конечно, помнила, как доставал сигарету, как его рука ненавязчиво поднесла зажигалку. Просто только сейчас она поняла смысл того, что делала. Она ведь уже бросила. Еще несколько дней назад. А теперь, получается, нужно все сначала начинать?! Но сигарета немного помогала, поэтому она еще раз затянулась и выпустила струйку дыма в его сторону как признак особого расположения. Правда, он все равно не понял.
Кто-то когда-то сказал ей, что сигареты отвлекают от мрачных мыслей. Аника уже не раз имела возможность самой в этом убедиться. Можно было бесконечно наблюдать за тлеющим кончиком сигареты, изучать рисунки на фильтре и философствовать по поводу их скрытого значения, провожать взглядом снежинки пепла, опадающего под ноги - и опять-таки эти загадочные рисунки.
Почему-то она решила, что если жизнь ничего не стоит, то поправить положение сможет именно татуировка. Ничего конкретного она придумать не могла, поэтому в конце концов решила, что ей все равно, что это будет за рисунок и где он разместиться. Эта идея появилась у Аники уже давно, но привести ее в исполнение ей пришло в голову только сегодня. И непременно сейчас. Уже минут сорок она и этот парень, художник, думали о том, что ей подойдет. Он рылся в своих журналах, а она просто думала. 
- Слушай, а может птицу какую-нибудь, а?
- Птицу? - он обернулся, с любопытством посмотрел на нее из-под низко надвинутой на лоб черной шапочки. - А какую ты хочешь?
- Ну, не знаю, - она неуверенно пожала плечами. - Как насчет ворона?
- Можно на спине. Так, сейчас, подожди немного, где-то у меня здесь были вороны.
Он снова повернулся к своему столу и зашелестел страницами. А она снова стала рассматривать свою сигарету. Почему именно ворон? Только бы он не спрашивал, она и сама не знала, зачем сказала это. Хотя ворон - это совсем неплохо. Ну да, такой маленький чудный ворон на спине. И потом, крылья, хоть и чужие, хоть и нарисованные, это все равно крылья. Крылья у нее всегда ассоциировались со свободой. Она и так была абсолютно свободна, может, даже слишком свободна. Но все равно эта идея начинала ей нравится. Парень, наконец, снова повернулся, выводя ее из задумчивости красивым низким голосом.
- Вот, смотри, что я нашел.
Он подошел ближе и сел рядом с ней на изрядно потрепанный кожаный диванчик. Он сел слишком близко, опасно близко, касаясь плечом ее плеча, позволяя ей во всех подробностях рассмотреть себя. И она послушно рассматривала выбивающиеся из под шапки темные вьющиеся пряди волос, светлую кожу, красивые руки, которые держали журнал с ее будущей татуировкой, рассматривала витиеватый рисунок на его левой руке, отмечая про себя, что наверняка где-то есть еще что-нибудь в том же духе, и прикидывая, чего бы она не пожалела, чтобы посмотреть на это. Аника прислушивалась к звуку его голоса, совершенно не понимая, о чем он ей там говорил. Ей было очень плохо и сейчас, и вообще и хотелось рассказать об этом кому-нибудь, хотелось, чтобы этот кто-нибудь пожалел ее, обнял, прижал к себе и вот таким же голосом, как у этого художника, пообещал ей, что никогда не уйдет и не оставит ее одну. Но этот кто-нибудь не спешил объявиться в ее жизни, и она сама его искала. Искала везде, где только могла. Но дальше рассматривания прохожих и пассажиров автобуса, в котором она ездила на занятия, дело никогда не заходило. И вот этот парень сидел сейчас так близко и в то же время бесконечно далеко от нее, такой нужный ей и совершенно безразличный к ее проблемам, да и к ней самой в принципе. Аника вздохнула.
- Ну что, согласна?
Она кивнула, не имея ни малейшего представления, с чем соглашалась. Ей уже хотелось домой к своему горячему кофе и томику Эдгара По. Анике надоело ждать его внимания; когда она заходила в этот салон, то надеялась найти здесь кого-нибудь менее подходящего на роль мужчины всей ее жизни, какого-нибудь старого бородатого толстяка, затянутого в кожу. Вместо этого был он, высокий, худой, неприлично молодой и до безобразия точно попадавший под ее вкус. Интересно, сколько у него девушек…
- Тогда пошли?
- Куда? - она с опаской посмотрел на него. А он улыбнулся. Зря, очень зря. Ей и так уже хотелось просто сесть и расплакаться от такой вселенской несправедливости. А он еще улыбается. Так он казался совсем беспомощным, как будто он и сам хотел, чтобы кто-нибудь его обнял и пообещал не оставлять его одного.
- Да не пугайся ты так, это недалеко. Я же не буду тебе татуировку прямо тут делать, здесь же люди ходят.
Он поднялся с дивана, протянул ей руку. Она все еще в нерешительности смотрел на него. «Какую еще татуировку? Что, прямо сейчас?!» Он понял ее замешательство и сам взял за руку, поднял с дивана. Аника наконец-то опомнилась и быстро вырвала свои пальцы из его ладони, почему-то холодной. А он закусил чуть-чуть нижнюю губу и перестал улыбаться. Взял с дивана оставленный на нем журнал, сухо кивнул в сторону проема в стене, закрытого плотной красной занавеской.
- Иди туда, раздевайся пока, я сейчас приду.
Аника немного отодвинула занавеску и оказалась в комнате, заметно уступающей по размерам так называемой приемной. Но здесь ей понравилось гораздо больше: стены были выкрашены в светло-розовый цвет, длинные деревянный полки и столик из красно дерева, обтянутые темно-бордовой кожей стулья, пол был выложен темным паркетом. Все было подобрано со вкусом и очень впечатляло. На одной из стен висело большое зеркало в полный рост, в котором она увидела себя такой, какой была сейчас: неуверенной, потерянной где-то в своем собственном мире, живущей по своим правилам, но уже разочаровавшейся в возможности подчинить им весь мир. Пепельно-русые волосы чуть ниже плеч почти не вились, внимательный взгляд темных глаз из-под длинных негустых ресниц, тонкая фигурка, закутанная в длинное черное пальто, туфли без каблука и ненормально длинные брюки. И всему этому имя Аника. Странное, но зато легко запоминающееся, ее гордость…
- Так ты еще не раздевалась?
Она резко оглянулась на звук голоса за спиной. Ее художник смотрел на нее с удивлением человека, увидевшего наяву то, в существование чего он долгое время не верил. В руках у него был огромный блокнот и несколько карандашей.
- Ладно, иди в ванную, вымой плечи, там лежит мыло специальное, заворачивайся в полотенце и выходи. Сама справишься?
Она устало улыбнулась. 
- Да, я большая девочка и сама могу помыть себе спинку.
- Ну, ладно. Только не задерживайся долго, а то мы никогда не начнем.
- Ты куда-то торопишься? - на ее лице появилась тень беспокойства.
- Неважно, ступай в ванную.
Потом, как будто опомнившись, он подошел к ней сзади, окутывая ее своим каким-то особенным ароматом, легко, чтобы она не испугалась снова и не стала вырываться, положил руки ей на печи и помог снять пальто. Аника просто улыбнулась и через секунду скрылась в ванной. А он опустился на один из стульев, положил себе на колени свой блокнот и уже хотел начинать делать эскиз, но вдруг посмотрел на дверь ванной. «Смешная она какая-то… И улыбается так… как будто знает что-то такое, чего не знает никто». Он прислушался к шуму воды за закрытой дверью, потом наклонился над своим блокнотом и стал рисовать.

Когда она наконец вышла из ванной, завернутая в небесно-голубое полотенце с Микки Маусами, он уже успел закончить два эсикза. Аника села на стул напротив него и протянула руку за рисунками.
- Покажи мне.
Он отдал ей два выдернутых блокнотных листа с нарисованными на них воронами. Ему в общем-то нравились оба, но второй все-таки получился каким-то... именно таким, каким он и должен был быть на плече у этой девушки. Не то чтобы он очень хорошо разбирался в людях, нет, но с ней все было как-то проще, все как на ладони, а то, что скрывалось где-то глубже темного омута ее глаз было слишком большой тайной, чтобы стать известной простому смертному. А так... она боится и хочет казаться храброй, ей холодно, но не так уж и хочется одеться снова. Ее плечи и правда мелко дрожали, и он быстро встал, зашел в ванную и через секунду вышел оттуда с большим махровым полотенцем. Он подошел к ней сзади и накинул ей на плечи этот свой какой-то особенный запах, который, ей казалось, она чувствовала при каждом его приближении, а вместе с запахом накинул полотенце. Аника подняла голову и внимательно посмотрела в его лицо, чуть склонившееся над ней.
- Ты красиво рисуешь, мне оба нравятся.
- Да нет, я рисую обычно, а тем более это ведь просто вороны. Но мне приятно, что они тебе нравятся, - это он сказал, снова усаживаясь напротив нее.
Аника уже почти перестала смущаться от его взглядов. Он смотрел в глаза, а, казалось, заодно заглядывал и куда-то в душу. А она там еще не успела прибраться и совсем не ждала гостей. Во всяком случае, сейчас. Она долго раздумывала стоя перед зеркалом в просторной ванной, что он о ней подумает, если она выйдет вот так, в полотенце и брюках. Но потом разумно рассудила, что рисовать татуировку на майке он все рано не будет, так что вариантов у нее немного. Но все было в полном порядке, и дрожала она действительно от того, что немного замерзла. Теперь она куталась в полотенце и рассматривала лежащие у нее на коленях рисунки. Оба ворона были интересными, но она сразу же выбрала того, кто разместиться на ее плече. Второй набросок был как будто сделан ею самой, как будто это она, пытаясь разобраться в себе, водила карандашом по бумаге, оставляя на ней отпечатки своих ночей, своих слез и холодного пола и шума воды. Однажды она несколько минут рассматривала свое запястье, представляла, как кровь течет по венам, думала о том, как здесь все просто, тонко, прозрачно. Может быть, даже больно не будет, если сделать все правильно. Она тогда тоже сорвалась на сигареты, не останавливаясь выкурила полпачки, пытаясь отогнать эти странные мысли и успокоиться. Все хорошо, все как у всех, только ночью все равно холодная плитка в ванной и шум воды вместо чьего-то тихого дыхания на ее коже. 
- Вот, я хочу этого, - она протянула парню второй рисунок.
Он уже заранее знал, что она выберет этот. Он об этом не думал, но когда она протянула ему второго ворона, ему показалось, что он, еще когда рисовал его, знал, что она выберет его. Казалось, он специально для нее рисовал эту птицу, казалось, он уже тогда знал, чего она хочет. Он не угадал, он знал. Поэтому, не удивляясь ее выбору, он просто кивнул и поднялся со стула.
- Подожди немного, я сейчас приготовлю все что нужно. Расслабься пока и устройся поудобнее. Обещаю, я не сделаю тебе больно.
Аника улыбнулась, светло, так, как улыбалось бы солнце, если бы умело. В его голове молнией пронеслось: "Да она сама солнце, солнце севера... хм, мне уже можно пробовать писать стихи... Солнце севера..."
- Кстати, как тебя зовут?
- Аника. А тебя?
- Грей. Аника - это ведь скандинавское имя, да?
- Да, а что, тебе не нравится север?
- Нет, наоборот, очень даже нравится. Особенно северное солнце.
И он снова улыбнулся ей, в ее темные глаза, яркие губы, в ее сердце, где страх таял от теплой улыбки и где все меньше оставалось от девушки, которая была ей чужой, которая еще недавно сумасшедшими глазами рассматривала вены на своем запястье. Но теперь она точно знала, что можно жить даже ради одной такой улыбки, что все даже, ближе, чем она думала... И этих несколько часов - разве этого мало для целой жизни?!

Грей занимался татуировкой уже третий час. И уже третий час они болтали с ним друг о друге. Они оба любили поговорить, но, если надо, умели слушать. Грей рассказывал о своих многочисленных приключениях. У него была интересная жизнь, полная ярких событий, воспоминаний. Конечно, он рассказывал не все, и она это хорошо чувствовала, но даже этого было достаточно, чтобы рассмотреть его природу через призму всего того, что с ним происходило. Он уже успел объездить полсвета и, кажется, перепробовал все виды спиртного и сигарет, у него было много друзей и знакомых, у него было много увлечений, но он недолюбливал спорт да и не очень понимал его. Он сказал, что верит в Санта-Клауса и любит сказки. Аника, не выдержав, даже нарушила данное ей указание не двигаться и резко обернулась к нему, не понимая, то ли он шутит, то ли действительно говорит правду. Но этот маневр докопаться до истины ей так и не помог, потому что теперь он улыбался еще шире, но говорил абсолютно уверенно и серьезно. А Аника... Аника рассказывала про свое детство...
- Ты был когда-нибудь за Полярным кругом? Нет? А я жила там восемнадцать лет. Нет, я не шучу. Мои родители работают в одном научном центре. Они там вообще всю свою жизнь прожили. Мама когда-то хотела уехать, и в общем-то уехала, около года провела где-то в Европе, она хотела выбрать себе какую-нибудь красивую профессию, хотела быть моделью или актрисой или еще кем-то в этом роде... А потом не выдержала и вернулась, познакомилась там с отцом и теперь дальше небольшого городка, по их меркам - достаточно крупного, она никуда не ездит... Я не знаю, счастлива она или нет. Наверное, да, она сама так говорит, просто это немного не мое...
Она рассказывала про снег, про белых медведей, про северное сияние и про то, какое там солнце.
- Там даже дышишь по-другому. Это вообще другой мир, там свое время, свои правила. Там... мне там было очень хорошо.
- Тогда зачем ты уехала?
- Пока я жила там, я не знала, что мне хорошо. Мне все надоедало, раздражало, я буквально ненавидела то, что сейчас считаю самым красивым... Но я туда не вернусь. Меня хватит максимум на месяц, потом мне снова станет тоскливо. Понимаешь, там некуда уйти, некуда убежать от своих проблем, там их нужно решать сразу, на месте, а я так не умею. Вот решила, что татуировкой смогу что-то изменить.
Она снова обернулась. На чуть дрожавших губах лучами заходящего солнца светилась грустная улыбка. Ей снова захотелось, чтобы ее пожалели. Он это понял. Но все равно продолжал рисовать. Потому что они знакомы только три часа. Потому что она похожа на солнце. Потому что он первый раз в жизни боится что-нибудь испортить. Потому что это слишком просто, чтобы случится с ним.

Он закончил еще где-то через час. Аника уже успела одеться в ванной, и теперь они стояли друг напротив друга, причем каждый делал вид, что занят чем-то посторонним: она поправляла пальто, искоса поглядывая в зеркало, а Грей неторопливо листал свой блокнот с совершено непонятными целями.
Аника первой решилась нарушить тянувшееся неприлично долго молчание.
- Ну, ладно, мне уже пора.
Грей оживился, казалось, он только и ждал, когда она заговорит.
- Мне проводить тебя?
- Да нет, не стоит, мне только до остановки дойти.
- И все таки, уже ведь поздно... наверное.
Оказалось что ни у одного, ни у другой часов не было. Аника не носила часы, потому что они ей попросту мешали, а Грей... он просто не носил их и все. Но и без часов было понятно, что "детское" время закончилось уже достаточно давно. Поэтому Аника пожала плечами, неуверенно отвечая на его предложение.
- В общем-то ты совсем не обязан это делать, я уже не боюсь темноты и смогу сама довести себя до квартиры.
- Но ведь это я тебя задержал, так что теперь я не могу тебя отпустить одну. И мне это будет даже приятно.
Аника сдалась.

Она еще никогда так долго не добиралась до дома. Уже на улице Грей разумно предположил, что в три ночи (время они выяснили по часам во все так же называемой приемной) автобусы, да и вообще какие-либо другие виды общественного транспорта не ездят, и единственный способ для нее попасть домой - это пойти пешком. Что они и сделали. Они добирались почти полтора часа, Аника жутко устала и хотела спать. Но, с другой стороны, она ведь шла не одна. Это придавало ей какой-никакой бодрости, и она честно пыталась слушать то, о чем он ей рассказывал. И даже пыталась рассказывать что-то сама. Раньше ей всегда казалось, что с новыми знакомыми, до того как они станут просто знакомыми, а потом друзьями, сначала всегда немного трудно найти общий язык. Но то ли она ошибалась, то ли все дело было в Грее, но с ним ей было очень легко. Она не задумывалась о том, что и как ей нужно говорить, а что не говорить, она просто говорила. И слушала. Грей рассказывал много всего, говорил быстро, так что иногда приходилось внимательно вслушиваться в его речь, но ей не было скучно или неинтересно. И ей не было все равно. И ей это действительно нравилось. И даже побаливающий кусочек спины под пластырем не портил ровным счетом ничего. 
А потом они вдруг пришли. Совсем пришли. И остановились у двери ее подъезда.
- Наверное, мне бы надо было тебя пригласить к себе, но уже как-то поздновато или рановато, даже не знаю. Я не одна живу (при этих словах он вздрогнул и весь как-то напрягся), мы снимаем квартиру с одной моей однокурсницей (улыбнулся чуть шире) - так дешевле получается, да и вообще удобно, не считая таких вот случаев, когда хочешь привести кого-нибудь в гости почти на рассвете... Может, как-нибудь в другой раз? 
- Да, конечно, можно в другой раз.
- У меня есть кофе... Ты любишь кофе?
- Обожаю, особенно с коньяком.
- Ну вот и принесешь его. Надеюсь, запомнил, где я живу?
- Угу.
Все это время он просто смотрел на нее и улыбался. И еще немного дрожал от холода.
- Ну, так ты придешь?
- А может сначала ты ко мне... в салон? Я заодно там твою татуировку посмотрю. Кстати, очень больно?
- Да нет, терпимо. 
- Хочешь казаться смелой? Я же знаю, что это не тайский массаж.
- Оно того стоило: потерпеть немного, чтобы потом у меня появился собственный ворон. Спасибо.
- Это моя работа. Раздаю людям всякие ленточки, цепочки, японские иероглифы. А иногда везет, и заказывают что-то интересное, вроде твоего. У тебя хороший вкус.
- Ладно, что-то мы слишком в комплиментах рассыпались. Может, я пойду?
Она спрашивала. Да, спрашивала. Ей больше всего сейчас хотелось, чтобы он ей не разрешил подняться к себе в квартиру и лечь спать, увел ее куда-нибудь, прямо сейчас, или...
- Иди. Только пообещай, что придешь.
- Зачем?
- Скажи, что придешь, - повторил он упрямо, почти серьезно.
- Ладно, приду. Когда?
- Когда захочешь. Я буду ждать.
- Ну, хорошо. Я посмотрю, когда у меня получится. Спокойной ночи... и доброго утра.
- Пока.
Он развернулся и быстро зашагал куда-то в темноту. "П о к а ". Она мысленно пробовала на вкус его голос. Стояла еще несколько минут, рассматривая светлеющее небо. "Пора домой..."

Она не ложилась спать. Сидела за маленьким деревянным столиком на кухне, пила обещанный ему кофе, правда, без коньяка, рисовала пальцами его портрет на темном гладком дереве, улыбалась ему, дотрагивалась до его губ. И снова пила кофе...

Он честно пытался уснуть. Не смог. Лежал с закрытыми глазами и думал о северном солнце. И еще о том, что она могла бы зайти в другой салон, или он мог бы взять выходной именно в этот день. Но все было так, как было, как, наверное, и должно было быть. Сладко и холодно. Но это даже хорошо. Он уже начинает привыкать к северу. Какое красивое сегодня солнце...

- Это я.
- Уже вижу. Ну, заходи, раз уж пришел...
Запретить ему приходить она не могла. Пыталась, не раз, но не могла. Видеть его каждый раз было и больно, и все рано нужно. Ну, кто она такая без этих глаз? Хорошо, что она успела выбросить все сигареты. Как знала...
Дверь, даже не скрипнув, впустил Грея в плохо освещенную прихожую уже хорошо знакомой ему квартирки. От него пахло осенью, которую он принес с собой с улицы. И еще первым снегом, который и не думал выпадать.
Аника не стала ждать, пока он разденется. Пошла в свою комнату. Опустилась на кровать, закусила губу. "Ничего, он не надолго. Похнычет немного и уйдет".
Грей наконец появился в дверях, прислонился к косяку, посмотрел на нее.
- Садись... куда-нибудь.
- Выбор небольшой, - он устало улыбнулся. "Опять всю ночь работал... ну как же, ленточки, цепочки, иероглифы".
Выбирать действительно было почти не из чего: кровать, кресло в углу и письменный стол, заваленный книгами. Остальная мебель для приземления на ней не годилась.
- Но ты ведь все рано сядешь на пол...
Он так и сделал: пристроился на паркетном полу без ковра у ее ног в теплых шерстяных носках. "Бабушка прислала". Поднял голову, посмотрел на нее. Солнце нещадно жгло еще пару месяцев назад, заставляло кровь бежать быстрее, сладко ранило сердце, не давая погаснуть языческому костру. Теперь оно снова было холодным. И это он, он... Из-за него она плакала, из-за него тихо сходила с ума. Так уже было. Раньше. Но ведь и она не все знала, она не видела десятков своих портретов в его блокноте, она не видела его слез... Никто не видел. Оказывается, плакать просто. Все, что нужно, - правильно раза1итое сердце. Ему- чуть больше свободы. Ей - чуть меньше упреков. "Ну, посмотри на меня. Пожалуйста..."
- Что-нибудь случилось?
- Нет, ничего особенного. Зашел узнать, как дела.
- Странно как-то... Больше месяца тебя мои дела не очень-то интересовали. А сегодня, что, просто шел мимо и решил зайти?
"Как я мог прийти раньше? Я бы сам с ума сошел!!!"
- У меня просто не получалось.
- Ясно, работа, дела... Кстати, как там Лина?
- Не знаю, я ее давно не видел.
- М-м, а Джен?
- Перестань, - он нервно дернулся и достал из кармана сигареты.
- Извини.
Такое знакомое чувство... И теплее уже от одного его запаха... ей снова захотелось, чтобы ее обняли, крепко, и пообещали что-нибудь... крепче, еще крепче... 
Он опустил голову и длинными пальцами теребил пачку, потом просто положил ее перед собой на пол и стал рассматривать.
- Я пойду приготовлю кофе, - Аника медленно поднялась с кровати.
- Не уходи.
- Я только на кухню, сделаю кофе и приду.
- Пожалуйста, не уходи, - Грей обернулся и, запрокинув вверх голову, посмотрел на нее.
Она снова села на кровать.
- Отпусти меня.
Как же ей самой теперь захотелось его обнять!
- Я тебя не держу, - она показала ему свои предательски дрожащие ладони.
Он не сдержался и поднес ее холодные пальцы к своим губам.
- Я не могу, не могу больше, я не думал, что будет так трудно дышать не одним с тобой воздухом, видеть не то же, что и ты утром... Я не знал...
Аника немного помолчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Время останавливалось, когда он был так близко. Хотелось выбросить куда-нибудь все мысли... и эти губы могли целовать еще кого-то?! Нет... это был не он.... такой он только с ней, да он и сам это знает... 
- Мы ведь все делали правильно, так как надо... Совершенная система, или совершенства все-таки не бывает? Нам чего-то не хватило... только чего?
Он не отвечал. Просто целовал ее руки, впитывая в себя ее одиночество, которое делил с ней все это время. Так далеко. Но близко, ближе, чем когда-нибудь. Сильные своей болью, живые своей пустотой. И снова так, как должно было быть. Сладко и больно. И ее губы... хозяйка ворона... "Это ты научила меня летать".
- Это ты научил меня летать. И не проси прощения, здесь не о чем говорить. Что мне за дело до этого, если ты хотя бы одну секунду улыбаешься мне. Улыбнись, улыбнись еще раз. Не прячь глаза... Я люблю тебя, поэтому ты не можешь сделать мне больно. Наверное, я родилась только ради твоей улыбки...
Он все так же стоял перед ней на коленях, заглядывал в осеннюю темноту ее глаз, искал там себя, искал и находил. А в пустоте жемчужными нитями переливались нити света северного солнца. 

Они оба слышали, как звенит сердце, когда разбивается мечта, упав с высоты реальности, навсегда потерянной. Они слышали, как плачет душа, разорванная на части отчаянием. Когда уже ничего нельзя сделать... Они онемевшими руками разжигали костры, над которыми когда-то клялись в верности своим снам, а теперь грели друг друга их пьяными запахами... Кому-то до сих пор кажется, что это не серьезно... Что ж, пусть кажется... А они еще могут ждать... Пока он рядом, она жива... Он жив... Всегда... 
Скоро зима...
Зима лечит. Лучше, чем люди об этом знают. Длинные-длинные ночи. И бесконечное небо. Бескрайнее, бездонное, без дна... И снег будет падать. И будет прятать то, о чем никто не хочет вспоминать. Но ничего не происходит просто так. Зимой вообще ничего не бывает быстро. И он все равно уйдет. Потому что привык. И она опять будет ждать. Потому что верит. Ему и в него. В своего ворона, который не улетает за летом, как только становится чуточку холоднее. А он верит в солнце, верит в то, что она рядом. Чуть больше свободы, чуть меньше упреков. Условности давят к земле. Ну и что, что так правильно?! Кто сказал, что это правильно? И вы поверили? Они - нет. Где здесь правда, где ложь? А не все ли равно? И так просто верить чудесам... Сказки бывают, и небо бывает, и солнце... северное. Он смотрит на нее, а она улыбается. И в его глазах вся вековая мудрость мира, а в ее улыбке - то, что принесла с собой зима!.
...Не плачь, у нас все еще будет.... Это первый снег...


Back to the Close to HIM Main Page